Капер

Эти два острова и еще несколько совсем маленьких в будущем станут независимым государством, членом Британского содружества. Я несколько раз бывал в Порт-оф-Спейн, столице государства. Это курорт для богатых, не любящих шум и сутолоку. Его особо не рекламируют, чтобы беднота не наползла. Природа почти не тронутая, особенно на Тобаго, куда я летал на экскурсию. Самолеты туда летают чуть ли не каждый час, но почему-то не достать билет. Имея советский опыт, я накинул десять баксов судовому агенту — и сразу билет нашелся. Народ там ленивый, почти все заведения закрываются в два часа дня. После сиесты работают только совсем уж несчастные. Как заведено в тропиках, жизнь начинается после захода солнца. На улицы выпархивают «ночные бабочки» обоего пола и самые разные промежуточные варианты. Везде оркестры из музыкантов, колотящих по пустым бочкам и прочим металлическим бытовым предметам. Как ни странно, выдают очень мелодичные звуки. Здесь проводится карнавал, который местные считают вторым после бразильского. Я знаю еще несколько стран, где утверждают подобное. Много мелких воришек и мошенников, предлагающих карты сокровищ, старинные монеты и обмен американских долларов на местные по выгодному курсу. Это при том, что почти везде можно расплачиваться американскими. Каждый раз судовой агент — тип со странно скошенным сзади, словно усеченным черепом — очень настойчиво предупреждал нас, что по ночам лучше не носить с собой ценные вещи и крупные суммы денег, а если нападут грабители, ни в коем случае не сопротивляться, отдать всё и быстро убежать. Видимо, и в этом хотят занять второе место после Бразилии. Только вот разница в том, что в Рио-де-Жанейро в фалевах проживает около трех миллионов отчаянных людей, а во всем Тринидаде и Тобаго — чуть больше миллиона расслабленных и избалованных туристами жителей, все друг друга знают, и фавел здесь нет.

Как-то ночью я решил срезать угол и пошел по не самой освещенной улице. Путь мне преградил опереточный грабитель — не крупный, гибкий, чернокожий, но с почти европейскими чертами лица. В руке он держал опереточный нож — такой большой, чтобы видно было даже с галерки.

Выдохнув свежий перегар местного рома «Ангостура», не самого плохого из тех, что делают почти во всех странах Центральной Америки, грабитель потребовал грозным голосом:

— Гони бабки, гринго!

Я на чистом русском языке посоветовал ему совершить индивидуальный эротический пеший тур.

— Чего?! — произнес он удивленно, продолжая вертеть большим ножом возле моего небольшого носа.

Я выдал ему английскую версию своего совета, менее обидную. Английский язык, как и все остальные, в плане ненормативной лексики сильно уступает русскому. Впрочем, я владею не всеми языками и могу немного ошибаться.