Канонир

Некоторое время мы ехали молча, переживая первое дорожное происшествие. Неплохой мужик купец этот, мне он нравился. И выпить может, и за себя постоять.

— Саш, а ты чего обоза попутного ждать не стал?

— Как ты меня назвал? — удивился купец.

— Сашей — ну, от Александра имя, дома обычно так называют.

— Дома меня Ксандром зовут.

— Хочешь — и я буду звать так же.

— Обоза я два дня ждал; ещё бы сидел, да ты удачно подвернулся, вот и решился я.

— Так ведь ты меня не знаешь, может я — тать.

— Не похож ты на татя. А одному ехать никак нельзя. Случись разбойники или ещё какая напасть — спину прикроешь или другую помощь окажешь. В пути русские люди помогать друг другу должны, коли веру блюдут.

— А ты чего в лекари подался? От нужды?

— Почему же от нужды?

— Ну вот отец мой и дед торговлей промышляли, мне ремесло передали, с нужными людьми познакомили.

— Нравится мне это дело — людей лечить, здоровье возвращать. Можно сказать — по велению сердца.

— Бона как! И что — кормит ремесло?

— А ты загляни в мой мешок, дозволяю.

Ксандр перегнулся с облучка, дотянулся до мешка, развязал и залез в него рукою. Вытащив пригоршню золотых и серебряных монет, ахнул.

— Похоже, не тем я всю жизнь занимался.

Бросил деньги в мешок, завязал его.

— Чего же с собой такие деньжищи возишь? Пустил бы в дело!

— Хотел пустить, часть уже потратил. Дом каменный в Пскове строил, да вот до конца не успел.

— Погоди‑ка, недалеко от постоялого двора дом из белого пиленого камня стоит. Стены и крыша есть, но без окон. Твой?

— Хорошие хоромы будут. Я уже смотрел на него — красив и ладен, глаз не отвести. Я уж думал про себя — повезло человеку. А ты вон со мной из Пскова уезжаешь. Стало быть — не такой ты и везучий.

— Ага, белая полоса в жизни, потом чёрная. Тестя убили — отомстил, потом жена выгнала. Точно — неудачник.

— Не унывай, не вешай носа. Уныние — грех.

Так мы и ехали до вечера, разговорами скрашивая дорогу. На ночь остановились на постоялом дворе.

Через три дня были в Великих Луках, а потом — Ржев, Можайск… К концу третьей седмицы мы въезжали в Москву. Ксандр сразу предупредил:

— Возьми свой мешок из саней и рот не разевай. В Москве народ шустрый — коня из‑под тебя уведут, и не заметишь. Лучше бы её вообще проехать, пока не вечер.

Так и сделали, хотя это было непросто. Улицы узкие, кривые, народом запружены. Но Ксандр дорогу знал, и часа через три мы уже выезжали из городских ворот.

По Владимирскому тракту почти непрерывно тянулись сани, ехали верховые. Такой же поток шёл в Москву. Отстроилась Москва после пожаров, каменных домов много появилось, но и бревенчатых изб хватало. Новых, желтевших ошкуренными брёвнами до следующего пожара.

Мы отъехали вёрст на пять — ещё виднелись купола московских храмов, — как начало смеркаться.