Канкан на поминках

– И это твоя квартира?

– Нет.

– Чья тогда, и как вы тут очутились?

– А ты зачем сюда заявилась? – поинтересовался Вовка.

– Одного гада найти хочу.

– И мы, похоже, его же ждем, – хмыкнул Козлов, – засада у нас тут.

– Он кто? – спросила я.

– Заклятый друг, – ответил Вовка.

И тут из прихожей послышался тихий скрип открывающейся двери.

Володька мигом втолкнул меня в шкаф и задвинул дверцу. Я стояла между костюмами, вдыхая аромат мужских духов «Фаренгейт». Удивительное дело, раньше этот парфюм мне нравился, теперь же он вонял отвратительно, сладко и приторно, словно тут где-то разлагается мышь…

Раздались тяжелые шаги, некто открыл мое убежище, мужские руки пошевелили вешалки, и я увидела изумленное лицо Славы Рожкова. Напряжение спало.

– Славка, – радостно воскликнула я, – вы его взяли?

– Кого? – попятился Рожков.

– Ну, того гада, друга заклятого, Вовка говорил, что у вас тут засада.

– Какой Вовка? – начал заикаться Славка.

Я погрозила ему пальцем:

– Ладно тебе, все знаю, Костин жив, он и Мишка Козлов в соседних шкафах сидят, между прочим, как вам не стыдно, я все глаза выплакала…

Но Славка повел себя загадочно, вместо того чтобы дослушать меня до конца, он кинулся на выход. Но в ту же секунду распахнулись шкафы и выскочили Мишка с Вовкой. Из прихожей донесся мат и звон. Я бросилась на звук, но ребята опередили меня. Я вылетела в просторный холл последней. На полу, лицом вниз, со скованными за спиной руками валялся Рожков. Над ним, тяжело отдуваясь, стояли Костин, Козлов и… тюремщик Алексей Федорович. И тут только до меня дошла истина. Хозяин роскошной квартиры и, очевидно, водитель джипа, гад, убивший Соню Репнину и подставивший Вовку, заклятый друг и оборотень – это Славка!

Началась суматоха. Появились какие-то люди в штатском и форме, привели понятых, завели протокол.

Володя отвел меня на кухню, усадил на диванчик, сунул в руки газету и велел:

– Сиди молча.

Я забилась в самый угол и прикрылась «Московским комсомольцем», время летело стремительно. Где-то около восьми шум в квартире стих. Володька вошел на кухню и, включив чайник, поинтересовался:

– Жрать будешь?

Я тупо кивнула.

Вовка распахнул шикарный холодильник и присвистнул:

– Хорошо, однако, устроился, гаденыш, икорка, рыбка… Чего хочешь, Ламповский?

– Ничего, – пробормотала я, – только чай, мне противно есть эти продукты!

– А мне нет, – хмыкнул Костин, – я, между прочим, весь день крошки во рту не держал. Конечно, я восхищаюсь твоей гордостью, но извини, мне мой желудок дороже принципов.

Он ловко вскрыл банку с красной икрой, вывалил содержимое на блюдечко и спросил:

– Ну, желаешь?

Я помотала головой и несколько минут молча смотрела, как Володя ест икорку ложкой, жмурясь от наслаждения.