Дела Тайной канцелярии

Это было так интересно, я такого ни в жисть не видывал. А нельзя ли… Я и за скотиной присматривать умею… Свиньи там, коровы… да и черта покормить смогу… Вот бы мне пойти в услужение к колдуну…

Афанасий тут же почувствовал недовольство чертяки. Что же, выходит, оклемался. Усмехнувшись, колдун всучил парню рубль.

– Домой пойдем, – сказал он Владимиру, – отпуска нам не видать, да хоть, может, отлежаться позволят.

Глава 9

Заговор, часть 5. Награда Афанасию и Владимиру

Владимир проснулся и понял, что ему необычайно тепло и уютно. Пахло дымом и щами – такой приятный и родной запах. Он открыл глаза. Нюх не обманул: он находился дома. На своем тюфяке в каморке и… Владимир замер, боясь шелохнуться. Потому что вместо привычного шерстяного одеяла он был накрыт хозяйским – толстым и пуховым, очень тяжелым. Так вот почему так тепло! Кроме того, жарко топилась печь и слышно было, как потрескивают дрова. Кто ее затопил?

Владимир не выдержал и подскочил на тюфяке. И тут же услышал за спиной смешок хозяина. Быстро повернувшись, он мельком взглянул на колдуна и уставился в пол. Одетый в домашнее платье, Афанасий восседал на старом колченогом стуле, обычно стоявшем в углу в каморке.

– Не суетись, чертяка, – с привычной ехидцей произнес хозяин. – Это Семен приходил печь топить. И он же щи принес, здоровенный жбан. Хватит и мне, и тебе. Сейчас поедим, и ты снова спать ложись. Третий день пошел, но, чувствую, не все еще силы восстановлены. Ты теперь в Канцелярии за диковинку. Петр рассказал, что называют тебя не иначе как чудом. Или дивом. – Он рассмеялся своему каламбуру.

– Третий день? – переспросил Владимир. – Сколько я проспал?

– Так столько и проспал. Еле дотащил тебя по нашей лестнице, а как ты дома очутился, так и рухнул на свой тюфяк, только портки стянул. Ты голодный?

Владимир не ответил. Воспоминания лавиной обрушились на него. Вот серебро выжигает ему кожу и нутро, а он бьется в агонии, намертво приклеенный к алатырю. Сперва он гордо молчал, стиснув зубы, потом не выдержал и начал кричать, а после крик сменился звериным рычанием и воем – разум почти покинул его. Почуяв запах хозяина, он решил, что ему, умирающему, мерещится, но вдруг ощутил полную силы кровь на своих губах. И понял тогда, что переживет эту ночь. Потому что обязан. Хотя бы ради того, чтобы задать этот вопрос:

– Почему?

Он немного поднял взгляд и теперь смотрел хозяину на давно не бритый подбородок, покрытый щетиной. И поэтому увидел, как губы колдуна раздвинулись в усмешке. Но слова его прозвучали не насмешливо, а серьезно и даже немного печально:

– А ты? А, чертяка?

Владимир принялся рассматривать свои ноги, покрытые буграми шрамов.