Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

Выхожу на балкон особняка и облокачиваюсь на перила, разглядываю бесконечные огни города вдали.

Оставляю за спиной вакханалию секса и крови. Мне есть над чем подумать. Все-таки уже начинаю складывать определенный пазл и отдаленно улавливать проскальзывающую цепь событий и лиц, причастных к бойне, отнявшей у меня все.

Сегодня в моей войне рекорд.

Я никогда не видел столько трупов. Вышли на целое логово, притон кишащий отребьем, которое в числе других было нанято для ликвидации моей семьи. Всего моего рода.

До меня доходят стоны и звуки остервенелых шлепков резвящихся тел. Не трогает. Не затрагивает. Каждый, кто находиться в этом притоне не случайно забредший путник. Все в курсе, где они и зачем."

"Я спокойно могу наблюдать агонию. Меня не берут мольбы и стоны. Мою семью не пощадили. Убили всех и даже малышку Патти. Пелена ненависти не исчезла. Даже по прошествии времени я не могу остановиться.

Не могу забыть кадры, стоящие перед внутренним взором. Разорванный самолет и тела, розовая обгорелая ленточка, свисающая с ветки. Я достал дело. Изучил все материалы.

Чувство вины не дает продохнуть, ведь я даже не смог похоронить свою семью. Пока их погружали в землю я корчился в пыточной.

Тайгер Ривз стал палачом, который умеет разрывать грудные клетки и вырывать сердца, выбивать нужную информацию и по прошествии времени те за кем я прихожу начинают бояться меня еще до того, как я появлюсь на горизонте.

Церберы спущены с цепей. За мою голову награда растет, и мой незримый враг жаждет получить мою тушу, нанизанную на вертел.

Улыбаюсь. Я не отстаю, отвечаю, подкрадываюсь и с ноги выбиваю запертые двери, нахожу пути дороги и все ниточки ведущие к заветной цели.

— Аааааа, не надооо! — женский крик обрывается, перерастая в стоны и чавкающие звуки траха.

Мне давно все равно. Единственное, что держит докопаться до организаторов и мне по хер, сколько народу ляжет пока я не отвоюю то, что принадлежит мне. Я умою в крови всех сук, которые положили глаз на то, что им не принадлежит.

Монстр. Чудовище.

Я караю. Я не прощаю. Горечь утраты ощущается кислотой, выжегшей все сердце. С кем-то расправляюсь, как сегодня в кровавой бойне, других давлю и разоряю. Отжимаю все, что принадлежит тем, кто вскрылся, кто причастен…

— Давай, сука, соси усерднее, пока зубья не вышиб! — мужской крик, перерастающий в вой, — ухмыляюсь и оборачиваюсь, смотрю через плечо, как больной на голову ублюдок остервенело насаживает очередной подстилке яйца по самые гланды.

Отчаяние и ярость — все, что у меня осталось. Особенно после того, как я понял, что мне не решить вопрос в суде. Все закрыто. Все куплено и стоит мне войти в здание суда, то я оттуда живым просто не выйду.