Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

Смотрю, как Эри смуглой рукой расправляет одеяло и меня глючит, понимаю, что не могу находиться в этой комнате.

Нужно время. Нужно собраться. Тихо выскальзываю на кухню. Беру полотенце, прикрываю лицо и плачу. Глушу звуки и сотрясаюсь всем телом.

Мне надо играть роль. Изображать веселость, которой нет. Ивет тяжелее. Мать умна и все видит, но травмировать ее еще и моей подавленностью я не хочу. Клоунада нужна именно мне. Так легче справляться.

Всхлипываю.

Чувствую, как меня отрывают от пола, прижимают к литой груди, крепкие пальцы отнимают и отбрасывают материю в сторону.

Гринвуд держит меня на весу, прижимает к себе, оставляя ноги висеть в воздухе. Для него я вешу не более пушинки.

Поднимает лицо указательным пальцем, держит за подбородок. Взгляд тяжелый. Чистый свинец, давящий, пугающий. Смотрит в самую душу, считывает эмоции.

— Кончай истерить. — коротко и сухо.

Фил вообще сильно поменялся с момента нашей встречи на вокзале. Стал суровым, замкнутым и пугающим. В нем чувствуется что-то потустороннее, мертвое. Опускаю взгляд, опять смотрю на горло с мощным кадыком, прикрытым меткой.

Гладит меня по волосам, играет с прядками.

— Соберись.

Не многословен.

Шмыгаю носом и киваю. Иногда жесткое слово и оплеуха заставляют сразу прийти в себя.

Гринвуд меня отпускает. Отходит. Напряжен. Кажется, что сильно зол.

Без слов разворачивается и уходит.

А я сморю ему в след и не понимаю… ни себя, ни его…

Глава 30

Утро традиционно встречает головной болью и слабостью во всем теле. Иду в кухню, где во всю хозяйничает Эйрин. Она как-то незаметно переехала к нам. А я и рада.

Боюсь оставаться одна. В последний раз, когда дома никого не было у нас с Филом произошло непонятно что. Не хочу повторений.

— Адель, давай за стол. — замечает меня Эри и вмиг передо мной возникает тарелка с едой. — Ешь. Скоро костями звенеть будешь! — строгий взгляд и бравада, а на дне черных глаз беспокойство.

Беру вилку и ковыряюсь. Аппетита совсем нет. Тру лицо. Меня мучают страшные сны. Можно сказать я и не сплю вовсе, потому что в снах…

Отбрыкиваюсь от мыслей. Голова тяжелая. Веки с трудом размыкаются. Думаю, в моем случае нужно снотворное…

Еще немного подобных истязательств я просто не выдержу.

Откладываю прибор. Не могу заставить себя проглотить ни кусочка. Смотрю на свою пышечку и все-таки задаю наболевший вопрос:"

"— Почему ты мне не говорила, что у мамы постоянные приступы? Почему я это все узнала, когда болезнь прогрессировала? — удивляюсь насколько спокойным и безразличным, кажется, мой голос со стороны.

Эмоции выгорают, мозг начинает работать без перебоев, словно робот, я пытаюсь собрать всю картину произошедшего в едино. Понять могла ли я хоть как-то повлиять на ход событий.

Грузная женщина садиться напротив и тяжело вздыхает.