Камуфлет

И не тычьте на бюст этого чудовища бородатого, тоже мне украшение, да!

— Во-первых, как изволите знать, это основоположник метода научного поиска истины старина Сократ, и тут ему самое место. Во-вторых, не иезуит я, а инквизитор,[2] если следовать латинскому смыслу. И в-третьих, чем не украфение — репродукция Сикстинской мадонны?

Лебедев нагловато хмыкнул:

— Мадонна? Ну-ну… А старина Сократ ваш, между прочим, мальчиков пользовал, да!

— Тогда это было так же естественно, как нынче — соблазнять чужих жен.

Аполлон Григорьевич поспешил сменить скользкую для себя тему и продолжил как ни в чем не бывало:

— Что, и правда Думе не рады? Все-таки пережили смуту, успокоение в народе и все такое…

— Рад я буду, когда на дачу не надо будет ездить. А с органом совещательным нам, простым полицейским инквизиторам, только хлопоты.

— Это какие же?

— Ну, выберут депутата почтенного, ну, убьют в борделе, гаму в газетах до небес, а искать-то нам.

— Ретроград и домостроевец, да! — решительно заключил Лебедев.

— Могу ли знать, передовой вы наф, отчего не женитесь? — И Ванзаров непроизвольно тронул карман с письмом.

— Не так я жесток, чтобы осчастливить одну женщину, — самодовольно заявил криминалист. — Подумайте, сколько безутешных девиц оставила б моя женитьба. К тому же я не встретил такой идеал, как ваша Софья Петровна, счастливец!

— Да уж, счастливец…

Господа и дальше могли наслаждаться приятной беседой, но в кабинет явился до крайности серьезный ротмистр Джуранский:

— Из Первого Выборгского телефонирует пристав Шелкинг, несет какую-то околесицу, — с прямотой бывшего кавалериста рубанула «правая рука» и.о. начальника сыска. — Требует прибыть непременно вас.

На резонный вопрос, «какой же факт показался странным», ротмистр обвинил пристава в помутнении сознания и полной безалаберности в речах.

— Ну, Аполлон Григорьевич, с окончанием отпуска! — сказал Ванзаров, натягивая пиджак. — Любопытно, что ж такое низвергло смелого пристава в трепет дуфевный?

Августа 6 дня, года 1905, ближе к полудню, очень жарко

Отделение по охранению общественной безопасности и порядка, Набережная реки Мойки, 12

Состояние духа вконец испортилось. Не пошел Александр Васильевич на торжественную литургию Преображения Господня в Казанском соборе и даже не изволил явиться в Петергоф на праздник лейб-гвардии Преображенского полка и гвардейской артиллерии, происходивший в Высочайшем присутствии, на который зван был по рангу. Не мог он радоваться в этот день, и все тут.

Причина кричала с газетных полос. Проклятая гидра впилась в горло империи и стиснула ядовитые зубы."

"Поразмыслив, Александр Васильевич понял: добром это не кончится.