Камуфлет

Ситуация сложилась щекотливая: младший чиновник пригласил старшего на приватный обед, будучи с ним знаком шапочно. Выпутываться предстояло совместно. Родион Георгиевич ощутил призыв голода и молча разместился у скатерти.

Подали закуски.

Выбор господина Берса отметился заливной осетриной, блинцами с астраханской икрой и жареными карасями под сметанным соусом. Поглощение первого выноса прошло в молчании, впрочем, как и последовавших отменных щей со слоёными пирожками.

Ванзаров наслаждался удивительной родионовской кухней, а Николай Карлович делал робкие попытки завязать беседу. Наконец он собрался с духом:

— Я вынужден был просить о встрече потому, что несколько виноват…

Да за такой обед любая вина может быть спущена!

— Да-да, я действительно виноват… — Берс заметно волновался, — потому что рассказал не все. Признаюсь: был слишком потрясен. То, что открою, может повредить моей службе… ну да ладно, я в долгу перед памятью князя…

Родион Георгиевич промокнул усы:

— Обефаю, вафи слова не будут использованы против вас.

Берс хватанул для храбрости большой глоток, забыв, что в бокале морс:

— Ну, будь что будет… Помните, я сказал, что князь сделал мне предложение… ну… чтобы… — Он запнулся, Ванзаров молчаливо выказал понимание. — …Так вот, все обстояло несколько иначе… Мы познакомились с князем года два назад совершенно случайно на одном из первых сеансов синематографа. Я был восхищен новым искусством, князь разделил мои восторги. У нас нашлись общие литературные вкусы, словом, вечер закончился дружеским ужином. Мы стали общаться, не скажу, что часто, но с визитами у князя бывал. И потом синематограф… Но я не знал, об истинных пристрастиях Одоленского. Его признание не пресекло нашу дружбу, хотя встречи стали более редкими. В среду он неожиданно пригласил меня отобедать у Пивато и сделал странное предложение: стать членом небольшого кружка. Он подчеркнул, что это не тайное общество, не революционная организация, а дружеский союз людей, по типу римских обществ, который ставит своей задачей улучшение жизни в стране. Его члены обращаются друг к другу…

— «Содал», — вставил Ванзаров.

У Берса, натурально, округлились глаза:

— Откуда… знаете… и вы тоже?

Пришлось дать честное слово, что коллежский советник никогда не носил гордое имя «верного друга», а просто угадал.

Берс, кажется, заставил себя поверить и с некоторым усилием продолжил:

— Общество называется…

— «Primus sanguinis», — закончил Родион Георгиевич.

Вот тут уж Николай Карлович отшатнулся и с настоящим испугом уставился на чиновника полиции:

— Вы… вы… — только и смог выдавить коллежский асессор.

Придумать нечто изящное на фоне роскошного стола было мучительно.