Камуфлет

Они остались «чистыми» друзьями, находя удовольствие в беседах и увлечении синематографом."

"Не сказать, чтобы эта новость поразила как молния. Наклонности многих влиятельных петербуржцев были известны далеко за пределами полицейских донесений. Но некоторые детали убийства теперь выглядели иначе. Впрочем, как и мотивы, сплетавшиеся вокруг «чурки».

— Могу ли знать друзей князя?

— О, это весь свет! Князь Павел принят во всех домах Петербурга и при дворе, он замечательный, общительный человек… был. Люди искали его знакомства.

— Меня интересуют его любовники.

От нагловатой простоты Берс скривился, но все же ответил:

— Мы были добрыми знакомыми, а не наперсниками. Не возьмусь назвать того или иного… пассией князя Павла. Только прошу вас, поймите меня правильно.

Ванзаров понял правильно. И продолжил натиск:

— Припоминаете кого-нибудь с инициалами «ВВП»?

Николай Карлович сморщил лоб, закатил глаза, но лишь удрученно покачал головой.

— Может быть, кличка?

— Эта тарабарщина? Ну, что вы! Я еще понимаю «Адонис» или «Гименей»…

— А, к примеру: «Менелай» или «Ахилл»? «Аякс» или «Одиссей»? Может, «Парис»? «Пенелопа»?

Имена греческих героев были совершенно не знакомы коллежскому асессору.

Он сокрушенно вздохнул:

— Какая потеря! И какая жестокость…

— Кто на такое мог рефиться? — как можно наивнее спросил Ванзаров.

— Ума не приложу.

— Одоленский владел какой-нибудь опасной тайной?

— Думаю, это невозможно.

— Почему?

— Князь, слишком общителен, если не сказать больше… Любой секрет выболтал бы первому встречному.

— Долги?

— Это просто смешно.

— Политика, тайное общество, заговор? — упрямо гнул Ванзаров.

— Весь его заговор — помочь молодому танцору попасть на сцену Мариинки.

— Может быть, нетерпеливые наследники?

— Павел последний в роду… Кажется, в Париже живет двоюродная сестра, но они давно не виделись.

— А месть? Мог Одоленский причинить боль или убить человека?

— Невозможно! — Берс даже отмахнулся. — Павел Александрович и мухи не обидит. Сильные люди не позволяют злоупотреблять силой.

— Почему же его убили?

Порассуждать Николай Карлович не успел. В дверь решительно постучали.

Ванзаров недовольно крикнул: «Что нужно?» Запыхавшийся голос ответил, что доставлена для господина помощника начальника сыскной полиции срочная депеша.

Родион Георгиевич разорвал конверт, присланный с курьером, и наткнулся на полоски полицейской телеграммы:

Прошу срочно прибыть Мойку тчк Дело касается вашей супруги тчк Модль

Августа 7 дня, лета 1905, одиннадцать утра, +23 °C

Отделение по охранению общественной безопасности и порядка, Набережная реки Мойки, 12

Ротмистр не встал, не оторвался от бумаг; он сосредоточенно скрипя пером в одном документе, то и дело заглядывая в другой.