Камуфлет

Молодец Ванзаров, воспитал жену… Что ж, не хотите по-доброму, можем и по-другому…

Ротмистр вскочил так резко, что легкий стульчик отлетел прочь, шагнул и угрожающе навис над барышней:

— Последний раз спрашиваю, куда дела запрещенную литературу?

Госпожа Ванзарова хотела быть сильной и мужественной, но из глаз сами собой потекли слезы.

На счастье, из дома прытко выскочил «гороховый»:

— Господин ротмистр, взяли! — крикнул он, сияя служебным усердием.

Августа 7 дня, лета 1905, десять утра, +21 °C

Особняк князя Одоленского

— Кого взяли? — переспросил коллежский советник.

Старший городовой Яковлев, стараясь не смотреть на кровать, доложил:

— По приказу вашего благородия, явившегося преступника.

— Как узнали, что он преступник?

— Уж больно шуметь горазд. Мы его под ручки легонько, а он как заорет… ирод. Попался, голубчик.

Снизу и впрямь доносились приглушенные крики, ругань и заявления: «Да как посмели», «да знаете ли, что…» и «ну, погодите у меня».

Источник переполоха трепыхался в лапах здоровенных молодцов. Гнев его пылал, а сопротивление было так велико, что городовым стало больших усилий усмирить строптивца. Но и господину борьба далась нелегко, лицо его приобрело цвет свеклы, волосы взбились, а дышал он рывками.

— Что тут происходит? — строжайшим тоном спросил коллежский советник.

— Родион Георгиевич?! — прохрипел задержанный. — Да отпустите, же, наконец!

Городовые подчинились кивку начальника, сила инерции толкнула господина вперед, и он чуть было не проверил подбородком крепость дубовых полов. Однако, быстро оправился, привел волосы в порядок и с поклоном заявил:

— Благодарю, а то эти медведи чуть кости не вывернули. Позвольте, а почему вы тут? Где князь?

— Могу ли знать, что вас привело в этот час?

— Вот…

Родион Георгиевич развернул клочок бумаги, служивший срочной депешей. Размашистый почерк призывал:

Дорогой друг! Настоятельно прошу прибыть ко мне как можно скорее. Дело безотлагательное, касается В. В. П. Требуется ваша помощь. Приезжайте, как только сможете. Ваш кн. О.

В углу записки красовался герб: под княжеской короной щит, разделенный на три неравные части, в левой — архангел Михаил, в правой — черный орел с короной, держащий когтями крест, а в нижней малой части — птичка с хохолком гордо расправила крылышки в горящем гнездышке. На ленте девиза значилось: «Lux in tenebris».[3]

— Кто такой «В.В.П.» и какую помофь требуют от вас? — спросил Ванзаров, пряча письмо в карман.

— Понятия не имею! — признался Николай Карлович, а это был именно он, и пожал плечами.

— Когда получили записку?

— Часа два назад.

— Уверены в этом?

— Ну, разумеется! Мы завтракали на даче, вдруг приносят письмо. Телефонировать мне неоткуда, пришлось ехать.