Камуфлет

— Благодарю…

— Ну, признавайтесь, что вас так поразило в записке?

— Да с чего вы взяли?

— С того, что знаю вас как облупленного, да! Таинственная надпись на латыни будоражит? Дескать, кровавый обрубок и тут же «Первая кровь»? На игры гимназистов похоже… Так скажете?

В дверь вежливо, но уверенно постучали, избавляя Ванзарова от признаний. На пороге возник Джуранский, попросил разрешения доложить и щелкнул каблуками. Мечислав Николаевич никак не мог оставить привычки кавалерийского офицера.

— Списки пропавших лиц проверены, подходящих по полу и возрасту не имеется, — отчеканил ротмистр. — Вы приказали за три дня, так я на всякий случай взял за две недели.

Похвала нашла усердие.

— Также мною опрошен лакей князя Одоленского, — продолжил окрыленный Джуранский. — Он показал, что князь ночевал дома, а проснулся в восемь утра.

— Можно ли верить показаниям слуги? Наверное, выгораживает князя?

— Это невозможно. — Усики Джуранского дернулись вверх. — Бирюкин в нашем полку служил «охотником», то есть вольноопределяющимся… Хороший кавалерист был, с лошадьми аккуратен… Исполнителен, жаль, не пошел в унтеры после двух лет… Простите… С Пряникова протокол снят.

— Адрес, где проживает, записали?

— Никак нет. Я его в камере запер, в Казанском. Чтоб под рукой был. Прикажете отпустить?

Исполнительный ротмистр удалился с распоряжением проверить все пригородные вокзалы на предмет дамы в черном платье с сундуком. Сам же Родион Георгиевич глянул на часы и засобирался.

— Так про что записка? — напомнил Аполлон Григорьевич.

— Коллега, вам показалось, просто жарко и вообфе… — пробормотал на ходу Ванзаров.

Августа 6 дня, года 1905, около шести вечера, полегче

Роща в Озерках

Они сошлись. Кусты надежно скрывали их от любопытных глаз. Можно было не играть в холодность, не бояться, что откровенный взгляд выдаст, и не краснеть удушливой волной, слегка соприкоснувшись рукавами. Держались за руки и не могли разорвать взгляд. Наконец кинулись в объятья, прижались. Их губы насытились. Дальше — только шепот:

— Как мне тяжело… если б ты знал…

— Надо потерпеть.

— Я без сил, боюсь не справлюсь…

— Постарайся, хотя бы ради меня.

— Делаю все, что могу.

— Обещаю, это не продлится долго.

— Сколько?

— Не больше месяца. Все будет кончено.

— Я впервые боюсь.

— Чего?

— Боюсь потерять тебя.

— Со мной ничего не случится, обещаю.

— Это правда?

— Конечно.

— Что с той женщиной?

— Там приготовлено…

— Хорошо… Поцелуй меня…

— Наше время на исходе. Тебе пора.

— Опять натягивать маску…

— У тебя лишь маска, подумай как тяжко мне…

— Прости меня… Обними покрепче…

— Тебе пора.

— Постараюсь не сойти с ума от одиночества… Ну, напоследок…

На мгновение они потеряли осторожность.