Камуфлет

Как карточка пациента у доктора Звягинцева. Но я бы и теперь ходил на веревочке, если бы с вафим талантом не разыскал птичку.

В кабинете распахнулась дверь, как обычно решительно вошел Джуранский. Судя по хмурому виду и шевелению усиков, Мечислав Николаевич был чем-то озабочен.

Оказалось, он блестяще решил загадку воскресшего князя. Городовые, дежурившие на Литейном и Бассейной заметили, куда двигался мотор. А сам механизм обнаружили с выключенным двигателем на Надеждинской. На сидение лежала кожаная куртка, шлем с очками и перчатки с крагами. Водитель попросту скинул одежку и ушел проходными дворами. Простой, но ловкий обман.

Джуранский с брезгливой миной разложил вещественные улики.

Даже беглого осмотра хватило, чтобы установить: вещи принадлежали, без сомнения, Одоленскому. Их всего лишь одолжили. Вот, зачем модный костюм пропал из особняка!

— Прекрасно, Мечислав Николаевич, результат великолепный, — подбодрил Ванзаров. — Отчего мрачны?

— Филеры от мастерской Кортмана прислали донесение: птичка упорхнула.

— Упустили?!

— Никак нет, провели до конца.

— Так что тревожит?

— Я проверил донесение… Двое агентов вели… Ошибки быть не может…

— Ротмистр, позвольте угадать… — Родион Георгиевич погладил череп Сократа. — Филеры видели, как птичку привезли… в «охранку». Ведь так?

Джуранский уставился на начальника с плохо скрываемым удивлением.

— Нет! — решительно отрезал он.

Коллежский советник оставил бюст древнего грека, призадумался и с некоторым сомнением спросил:

— Неужто в Министерство Императорского Двора?

— Никак нет!

— Могу ли знать…

— В приют.

— Куда?!

— В Никольский женский сиротский институт! — отчеканил Джуранский. — Один филер на Обводном канале остался, присматривает за главным входом. Так я еще двоих послал.

Вот это действительно сюрприз. Серебряный феникс прилетел вечером туда, где еще днем томились дочурки. Какая, однако, неожиданная, но любопытная случайность.

Из походного саквояжа явилась фляжка шустовского.

— За логику Сократа! — провозгласил Аполлон Григорьевич, изрядным глотком облегчив емкость, и добавил с ехидной ухмылкой: — Верю в нее даже в минуту горестных поражений, да!

Ванзаров отказался поддержать и захлопнул створки окна.

— Пора! — решительно заявил он.

— Да, к актрисам поздно, пойду упаду на подушку. — Лебедев со вкусом потянулся.

Внезапно Родион Георгиевич выхватил из брючного кармана браунинг, лихо отщелкнул обойму, проверил, заткнул оружие за пояс, как заядлый революционный боевик или тать с большой дороги, и скомандовал:

— Ротмистр, за мной.

— Куда еще? — поразился Лебедев. — Сирот пугать на ночь глядя?

— Восстановим попранную честь сократовой логики.