Камуфлет

Вещи выбрасывали одним движением, даже не разглядывая. Это не зачистка следов, а спектакль для дурачка, вот что.

Горелым запахом тянуло от камина.

Родион Георгиевич отодвинул разбитые фигурки пастушек, скинутые с каминной полки, и присел у очага. Горка бумажного пепла торжественно и печально отдавала последнее тепло. В камине сожгли приличную стопку писчей бумаги, огонь разгорался сильный. И тем не менее пламя пощадило один клочок.

Работая пальцами как пинцетом, Ванзаров выудил треугольник с обгорелым краем.

Текст был уничтожен полностью, сохранилась лишь часть последней строки:

…ончить с Меншиковым. Будь верным, содал. Слава «Первой крови»!

Но самое поразительное, смертный приговор штаб-ротмистру имел подпись. После слов: «Твой содал» шло сокращение имени и фамилии, не оставлявшее никаких сомнений. Большей удачи и придумать трудно. Убийца изобличен полностью и во всем: письмо содержало так хорошо знакомую машинописную букву «а» с трещинкой.

Коллежский советник вынул план-календарь, спрятал улику между страниц и принялся разгребать дальше. Для этого пришлось встать на карачки и залезть в очаг по пояс. К малоприятному упражнению подталкивал слабый аромат сгоревшей типографской краски. И правда, в глубине камина, где жар особо силен, нашелся скрученный листочек пепла, по форме смахивающий на квитанцию из дорогого магазина. Запах свинцовых красок указывал на это. Прикасаться к находке следовало нежнейше.

Пошарив по квартире, Родион Георгиевич выбрал коробку из-под печенья, набил ватой и, затаил дыхание. Черный листок вспорхнул, перевернулся и улегся в мягкую ямку. Жестяная крышка плотно запечатала короб. А ленточка, подобранная на ковре, водрузилась подарочным бантом. Нести посылку следовало куда бережней заряженной бомбы.

Коллежский советник огляделся напоследок и только теперь приметил слона — ящик телефонного аппарата. Очень кстати! Одному господину требовалось сообщить нечто важное. Главное, чтобы был он на месте.

Августа 8 дня, восемь вечера, +19 °C

Каменноостровский проспект

— Где вас носит? — раздраженно бросил полковник. — Весь день как на иголках. Никаких улик. Барон в бешенстве. Я на волоске. Телефонируете под вечер… Что у вас с лицом?

Коллежский советник извинился, вынул не столь чистый платок, как полагается в обществе, и отер со щек черные мазки.

Ягужинский неодобрительно поморщился:

— Следите за собой… На пиджаке пятна… Это что?

— Доченькам гостинчик, — по-домашнему выразился отец семейства.

Начальник дворцовый охраны хотел было отодвинуться, да в тесной пролетке некуда. Они медленно катились по вечернему проспекту к Троицкому мосту и Марсову полю.

— Докладывайте, — скомандовал Иван Алексеевич.