Камуфлет

Выпучив глаза на грозного чиновника сыскной полиции с растрепанными усами, в костюме, забрызганном какими-то бурыми каплями, служитель метелки побежал за швейцаром и запасными ключами. Коллежский советник не хотел лишний раз показывать высокое искусство вскрывания замков.

Уже в прихожей стало ясно: опять опоздал. Из комнат тянуло гарью, а на полу совсем не к месту валялись разбросанные пальто.

— Кто тут был?

Старик швейцар лишь осоловело хлопал глазами:

— Как есть, ваше превосходительство, никого, у нас порядок.

— Час, может, два тому назад в эту квартиру приходил человек. Говори, иначе упеку в «сибирку»… И тебя касается, — добавил страшный чиновник к дворнику, который с любопытством заглядывал в квартиру.

Швейцар — Никитчук Иван Парамонович — сорвал фуражку, положил честной крест и заявил:

— Готов принять страдание, ибо невинен, как есть! Не было чужих гостей, да и какие гости, когда Сергей Пионович на службе пребывают-с! Как истинный Бог свят!

Кажется, Никитчук по воскресеньям тянул лямку церковного старосты. Богобоязненный человек врать не будет, не то что другие.

— Чужих не было? А свои?

— Только и прибегал посыльный. Так ведь из конторы же! С самоличной запиской от Сергея Пионыча, им же самолично выданным ключом и важным пакетом…

Родион Георгиевич потребовал письмо.

На клочке бумаги с гордым грифом нотариальной конторы Выгодского беглым почерком было написано: «Прошу пропустить господина Ванзарова в мою квартиру, дабы он лично ознакомился с полным и окончательным поражением». Подпись представлялась исключительно неразборчивой.

— Читать умеефь? — удрученно спросил адресат письма."

"— А то как же, вестимо, стало быть! Без этого нам никак, — гордо сообщил Иван Парамонович.

— Что написано здесь?

Оказалось, страж дверей еле-еле, буква за буквой разобрал первые три слова, до фамилии. А потом ему, видать, надоело мучиться, и он пропустил посыльного.

— Могу ли знать, как выглядел конторский?

Никитчук не то чтобы описать возраст или рост, а вообще не мог ничего вспомнить. Даже когда ушел посыльный. Дворник же, стянув картуз и пугливо зыркая на чин полиции, полностью подтвердил все показания: ничего и никого.

Родион Георгиевич отправил бесполезных свидетелей за дверь со строгим приказом не болтать и вошел в гостиную.

Мебель сдавали вместе с квартирой. На собственный гарнитур стряпчий заработать так и не успел. И вещей у холостяка оказалось немного. Поэтому пол был усеян довольно скудно. Не то, что разгром в хозяйстве Глафиры и Софьи Петровны! Там выглядело куда живописней.

Приятное впечатление кавардака портила спешка, с которой потрошили шкафы, рабочий стол, комод и сервант. Наметанный глаз сразу заметил: разруха выглядит довольно искусственно.