Камуфлет

Министр двора изволил опять располагаться в позе неколебимого величия. Полковник вытянулся, но барон не захотел тратить время на формальности.

— Что удалось сделать за прошедшие сутки? — ласково спросил Владимир Борисович.

Ягужинский открыл папку и зачитал рапорт. В дворцовой страже обнаружен предатель, причастный к появлению нежелательных писем. В результате разоблачения штабс-ротмистр Меншиков покончил жизнь самоубийством, взорвав себя заранее приготовленной бомбой. Его связи и знакомства сейчас активно проверяются. Вскрылась непосредственная причастность князя Одоленского к заговору, но допросить его невозможно, так как князь найден вчера утром в своей постели мертвым. Розыском убийцы занимается сыскная полиция.

— Значит, последний отпрыск княжеского рода, верой и правдой служивший империи и лично удостоенный вниманием императора, оказался банальным заговорщиком? — задумчиво проговорил барон Фредерикс.

— Сожалею, но это так.

— В чем заключалась его роль?

— Ванзаров сейчас выясняет.

— А вы?

— Мы тоже…

— Ваш блестящий план втянуть князя в небольшую уголовную провокацию, которую будет расследовать чиновник сыскной, а вы наблюдать со стороны и вовремя вступать в игру, можно считать провалившимся?

— К сожалению, нас опередили…

— Допустим… Но хоть новых писем можно не опасаться?

— Так точно. Письма доставлялись Меншиковым.

Барон изволил взять паузу, чтобы просчитать новую ситуацию. Трудно представить, что в отряде дворцовой страже предатели свили уютное гнездо. Скорее всего, Меншиков был один. Тогда получается, что заговорщикам обрубили единственный безопасный способ связи. Или они сами это сделали? Угроза никуда не делась. Но оборвалась ниточка, ведущая к сердцу заговора. И все это — накануне событий? Вывод: больше никто не собирается выдвигать условий, катастрофы избежать невозможно. Странно, что полковник этого не понимает…

— Кто разоблачил предателя? Вы? — быстро спросил Фредерикс.

— Никак нет, коллежский советник Ванзаров.

— А почему не удалось вам?

— Штабс-ротмистр был моим заместителем и лично занимался поиском предателя.

Владимир Борисович с неподдельным интересом посмотрел в лицо ненавистного выскочки:

— Александр Иванович, правильно ли я понял: вы признаетесь в том, что проглядели заговорщика в святая святых — дворцовой охране, не смогли его разоблачить за год, а чиновник сыскной полиции справился за сутки?

— Так точно…

— Отдаете себе отчет, что это непростительный служебный проступок?

— Так точно…

— Не припомню, чтобы кто-то так старательно напрашивался на отстранение от должности. Зачем вам это, полковник?

Ягужинский громко хлопнул раскрытой папкой и вытянулся:

— Я честный офицер. Свои ошибки скрывать не намерен.