Камердинер, который любил меня

Белл раньше всегда работал один, но оказалось, что с женщиной куда удобнее: можно было изображать супругов.

А брак… нет, это исключено. Он даже не знает, кто она. Да, ему известна ее фамилия, так же как и то, что ее братья служили в армии. Но это все. Маловато для серьезных отношений.

В любом случае он не может сделать ее маркизой, даже если бы захотел. Что касается брака, Белл вообще никогда всерьез об этом не думал. Нет, он, конечно, знал, что когда-нибудь ему придется жениться, чтобы произвести на свет наследника, но это «когда-нибудь» казалось очень далеким, да и времени думать об этом не было: все занимала работа.

Теперь, познакомившись с Марианной, он впервые задумался о будущем, и эти мысли так его пугали, что Белл сам себе удивился: он еще никогда в жизни не испытывал такого страха, даже когда приходилось смотреть в дуло пистолета.

В каюту он вернулся поздно вечером. К этому времени Марианна уже прикончила бренди. Оказалось, что напиток не так уж плох, тем более что ничего другого все равно не было. Разумеется, большую часть дня она провела за чтением, хотя ее всегда влекли воспоминания о том, как они с Беллом занималась любовью, поэтому продвинулась не слишком. Правда, книга «Чувства и чувствительность» ее задела за живое, тем более что одна из героинь носила ее имя.

Они поужинали, юнга унес посуду, и Марианна, присев на край койки рядом с Беллом, поинтересовалась:

– Тебе сегодня не надо больше встречаться с капитаном?

– Нет, почему ты спрашиваешь?

– Да вот хочу быть уверена, что ты не сбежишь, если я опять спрошу, почему ты совсем не пьешь?

Его лицо исказила гримаса.

– Ты ведь поняла, что я не хочу об этом говорить, так в чем же дело?

– Ну… так, интересно.

Белл снял ботинки, привалился спиной к стене. Марианна, немного поколебавшись, последовала его примеру.

– Неужели все так плохо, что ты не можешь сказать?

Их руки лежали на матрасе рядом, пальцы соприкасались, но Белл убрал свою, с шумом выдохнул, потер ладонью лицо и, не глядя на нее, сказал:

– Мой отец пил, много. И превращался в животное.

Судно качнуло, и Марианне пришлось схватиться за его плечо, чтобы не свалиться с койки. А Белл продолжал говорить, будто ничего не заметил:

– Еще мальчишкой я дал зарок никогда не брать в рот спиртного.

– Надеюсь, тебя не шокирует, что я иногда выпиваю?

– Нисколько, – заверил ее Белл, – все мои друзья пьют, а Уортингтон и Кендалл даже временами злоупотребляют.

Марианна немного помолчала, но любопытство взяло верх:

– Твой отец… он что, проявлял жестокость?

Белл потер рукой лоб.

– Да, но, как правило, к матери, даже поднимал на нее руку.

– О господи! – Марианна инстинктивно сжала его ладонь, но Белл поморщился.

– Я не люблю говорить об этом.