Камень. Книга 4

Слева от отца, тоже в паре метров, стоял стул, рядом с которым нервно прохаживался подполковник Ульянов, злобно поглядывающий в сторону своего обидчика.

Отец взял со стола графин с водой и постучал по нему ручкой. Офицерское собрание притихло."

"— Так, господа офицеры, начнем. От подполковника Ульянова на имя полковника Пожарского поступил рапорт с жалобой на противоправные действия господина Белобородова, выразившиеся в унижении чести и достоинства подателя. Учитывая, что господин Белобородов является действующим сотрудником Тайной канцелярии, полковник Пожарский, как и положено, передал рапорт на рассмотрение мне. Будут возражения против того, чтобы судьей на суде офицерской чести был единолично я? Возражений нет. Приступим. Сергей Владимирович, вам слово.

Ульянов кратко, без подробностей, описал сам процесс «унижения чести и достоинства», благоразумно умолчав о причинах таких действий Прохора.

— Мы вас поняли, Сергей Владимирович. — кивнул Цесаревич. — Господина Белобородова мы пока ни о чем спрашивать не будем, а поинтересуемся мнением группы, которая находилась под командованием подполковника Ульянова. Как мне тут успели доложить, господин Белобородов, прежде чем начать свои противоправные действия по унижению чести и достоинства, этим мнением у остальных поинтересовался. Господа офицеры, не стесняемся, выходим.

Из разных концов Собрания начали выходить бойцы группы, а Ульянов бледнел все больше.

— Итак, господа, ваше мнение. Меня пока интересует, если так можно выразиться, моральная сторона произошедшего. — продолжил отец. — Были ли основания у господина Белобородова поступить так, как он поступил?

— Были… — с видимой неохотой дружно кивнули те.

— Хорошо… — протянул Цесаревич. — Я все понимаю, господа, и подробности у вас выпытывать не буду. Тоже очень не люблю, когда сор из моей избы выносят. Тем более, операция прошла успешно, а многие детали, так и быть, в отчетах вы опустите, чтоб самим себе личные дела не портить. Полковник Пожарский проследит. Спасибо, господа, можете быть свободны. Ну, а мы продолжим. — отец посмотрел на Прохора. — Господин Белобородов, по какой причине вы допустили столь вопиющие действия по унижению чести и достоинства подполковника Ульянова?

— Не могу знать, Ваше Императорское Высочество! — вскочил Прохор и вытянулся. — Как затменье какое нашло, ей богу!

— Затменье? — хмыкнул Цесаревич. — Сначала вы предупреждаете подполковника Ульянова о своих противоправных намереньях, потом интересуетесь мнением на этот счет у… заинтересованных лиц, и, наконец, воплощаете задуманное в жизнь. На состояние аффекта это все как-то не особо тянет. — среди Собрания послышались отдельные смешки.