Камень. Книга 2

Напряжение за столом постепенно развеялось, и присутствующие как-то незаметно разделились на две группы — князь Пожарский с Императором и Великим Князем Владимиром Николаевичем, и мы с отцом, Прохором и остальными Великими князьями."

"— Давай, Алексей, рассказывай про свою жизнь. — попросил меня Николай Николаевич, брат отца, когда все Великие князья переместились на «нашу» с Прохором половину. — Про учёбу, про Корпус, про друзей. А то с нами Александр не сильно многим и делился. — он укоризненно посмотрел на цесаревича, а другие мои дядья подтверждающее загудели.

Пришлось рассказывать.

— Вот племяннику повезло! — усмехнулся он, когда я закончил. — Хоть иногда в Корпусе душу отводит! — все остальные завистливо переглянулись.

— В каком смысле, Николай Николаевич? — не понял я.

— Во-первых, не Николай Николаевич, а дядька Николай! — назидательно сказал он. — Во-вторых, мы все закончили Московское Высшее Командное училище, только разные факультеты. И нам во время учёбы допускалось пользоваться силой в строго определённых случаях, в отличие от других курсантов. А тренировались мы только в Жуковке, на фамильном полигоне, и то, только между собой.

— Почему? — опять не понял я.

— Отец тебе всё объяснит. — шутливо отмахнулся от меня Великий князь. — А ты в свои семнадцать лет уже и тех вояк в банке взял, и шпиона этого… Вот я и говорю, что тебе повезло! Мы-то в этом возрасте только к казарме привыкали и о подвигах мечтали! По стопам отца пошёл, это он у нас жандармский факультет закончил.

Дальше разговор коснулся Прохора, которого, как оказалось, все прекрасно знают. Мой отец сообщил Великим князьям, что мой воспитатель достиг ранга «абсолют». Из поздравлений я понял, что никто и не сомневался в его талантах.

— Прохор, мне кажется, или ты помолодел? Просто давно тебя не видел… — спросил мой самый молодой дядька, Константин Владимирович.

Мой воспитатель кинул взгляд на отца, который и ответил двоюродному брату:

— Помнишь, что мог Александр Первый? — тот кивнул. — Алексей может то же самое. Но до конца мы с отцом не уверены.

Надо было видеть лица Великих князей, которые уставились на меня в изумлении. А отец продолжил:

— К Михаилу Николаевичу приглядитесь.

Теперь уже все смотрели на князя Пожарского, который в этот момент как раз разливал водку по рюмкам старшим Романовым и себе. Первым не выдержал дядька Николай, как я понял, он был самым непоседливым из Великих князей:

— Михаил Николаевич, я прошу прощения, а как вы себя чувствуете?

— В смысле?.. — опешил князь Пожарский.

— Николай, ты разве не видишь, что мы разговариваем? — нахмурился Император, указывая на уже практически пустой графин с водкой.