Камень. Книга 2

Когда мы сели с Сашкой за стол, и я налил ему клюквенного морса в бокал, он поинтересовался:

— Лёшка, а у тебя сейчас всегда так?

— Практически, всегда. — кивнул я.

— Это же ужас! — вздохнул он. — А я тебе ещё про свои проблемы плачусь…

— А что делать? — усмехнулся я. — Ты ещё всего не знаешь. — в памяти всплыли бабкины «заходы» к Вике.

— Но на что-нибудь эдакое ты меня возьмёшь? Обещал ведь! — глаза Петрова опять горели, собственные его проблемы были забыты.

— Безусловно, Саша! — пообещал я.

Первым в «Избу» прибыл Андрей Долгорукий, который благополучно преодолел заслоны Дворцовых.

— Очень рад вас видеть! Особенно тебя, Александр! — мой университетский товарищ помнил, кому обязан встречей с Марией Романовой. — С Алексеем-то мы практически каждый день видимся.

— Андрей! И я! — встал Петров.

— Александр, как вообще дела? — спросил Долгорукий, и хитро улыбнулся. — Когда наши красавицы дождутся своих портретов?

— Да я с понедельника только портрет князя Пожарского буду писать… — ответил Петров. — Дело сложное, и по времени ничего не ясно. Так что придётся девушкам подождать.

— Я помню тот разговор в галерее. — кивнул Андрей. — Может тоже к тебе в очередь записаться, Саша? — Долгорукий продолжал улыбаться.

— Ничего обещать не могу, Андрей! — Петров гордо выпрямился, но не выдержал, и рассмеялся, а мы вслед за ним.

«Неудобную тему» разговора прервала Аня Шереметьева.

— Саша, привет! — она обняла и «поцеловала» Петрова. — Андрюша! — был обнят и Долгорукий. — Алексей! — меня уже потискали основательно. — Ты помнишь свои слова, что ты сегодня весь мой?

— Конечно, Анечка!

— Вот и веди себя соответственно! — удовлетворённо кивнула Шереметьева, слегка прижимаясь. — Иначе беды не миновать! Мне есть о чём беспокоится, Алексей?

— Ксюша Голицына на нашу встречу приглашена. — добровольно «покаялся» я.

— Проклятая «медичка»! — выпрямилась Аня и сделала недовольное выражение лица. — Но ничего, по их понятиям это естественный отбор. У этой Голицыной нет никаких шансов. Так ведь, Пожарский?

— Так ведь, Шереметьева. — кивнул я.

— Молодец, Пожарский! — Аня улыбалась. — Александр, как твои дела? — всё внимание девушки переключилось на Петрова.

— Всё замечательно, Анна! — кивнул тот.

Их разговор прервался появлением приснопамятной Ксении Голицыной. Мне пришлось вставать, как и Сашке.

— Ксения, это Александр Петров, очень талантливый художник, о котором ты слышала. Александр, это княжна Ксения Голицына, моя хорошая знакомая и ценитель изящных искусств! — представил я их друг другу.

— Александр! Наслышана! — заулыбалась Голицына Петрову.

— Прославленный Род, княжна! — особо и не потерялся Петров. — Для меня честь познакомиться с вами! — кивнул он.