Камень. Книга 10

— Но попробовать стоит…

Итак, первая выписка… Установочные данные, как и текст, побоку, все внимание на фотографии мужчины средних лет…

Темп…

И тут же первая накладка — подсознание упорно подсовывает облик контролера из Сен-Тропе!

Что ж, это весьма и весьма кстати, особенно на фоне недавнего выговора царственного деда по этому поводу…

Не знаю, какие конкретно физические ощущения испытывал контролер в этот момент, но лично я не хотел бы сесть на кол, хоть и виртуальный! А вот переполнивший тварину ужас долбанул по моему сознанию с такой силой, что я аж вздрогнул!

— Нашел, царевич? — выпрямился в кресле напротив Кузьмин, смотревший на меня прищуренными глазами. — Так быстро?

— Ложная тревога, — покривился я. — Решил нашего контролера из Сен-Тропе слегка мотивировать на скорейшую капитуляцию, но, похоже, перестарался.

— Кончил его? — подался вперед Ванюша, а в его эмоциях стало преобладать разочарование.

— Не кончил, но дефлорировал… Если можно так выразиться, — хмыкнул я и пояснил: — На воображаемый кол его посадил. Теперь и не знаю, что в физическом плане с ним будет. Как бы не пришлось за бедолагой группу эвакуации посылать — вдруг он теперь самостоятельно передвигаться не сможет?

Кузьмин, и не подумавший поддержать мое веселье, откашлялся:

— Слышь, царевич, даже и не знаю, что тебе на это сказать: с одной стороны, я тебя прекрасно понимаю, сам бы этого гада с удовольствием загасил; а вот с другой — он нам пока нужен… — Колдун вздохнул. — Короче, завязывай с вредными экспериментами и приступай уже к делу, на которое, кстати, вызвался сам. — Ваня указал на раскрытую папку.

Я поднял руки в защитном жесте:

— Виноват, ваше благородие! Молодой, исправлюсь…

Темп…

Опять фотография… Попытка вытянуть облик офицера… Что-то начинает появляться… Наконец в моем сознании сформирован первый образ сотрудника резидентуры…

И только я приступил к анализу вполне обычной с виду чувственной сферы, как меня постигло первое разочарование — я вдруг понял, что банально не знаю, что конкретно искать!"

"Твою же бога душу мать! Какой же я все-таки самонадеянный дурак и возомнивший о себе дебил! По каким признакам в доступном мне видении я должен определить, что конкретный человек является предателем? На предателе, что характерно, узоров нет, и цветы на нем не растут! И прочитанные мной литературные произведения все как одно утверждают, что изменниками всегда оказываются как раз те, на кого никогда не подумаешь! И любимый Прохор учил, что никому, кроме него и князя Пожарского, верить нельзя! Сука!

Вынырнув из темпа, разбудил задремавшего Кузьмина:

— Ваня, просыпайся! У меня проблема.

— Чего опять? — потянулся он, уставившись на меня сонными глазами.