Камея из Ватикана

Хоть отпели по-людски, отслужили!

– Тонь, – сказал Родион, когда они пошли дальше, – по-моему, Саша хорошая. Ты не слушай никого.

Это настолько совпадало с Тонечкиными мыслями – а она опять мечтала: вот бы Саша оказалась «хорошей», они бы тогда дружили, – что от неожиданности Тонечка взяла его за плечо.

– Чего такое?

– Ничего. Ты на удивление проницателен.

Мальчишка неловко погладил ее руку у себя на плече. Они опять пошли.

– Когда рисуешь, – начал он, – всегда получается не то, что хочешь, а то, что есть на самом деле.

– Как так?

– Ну, вот я хочу нарисовать красиво, а выходит урод какой-то. Или собаку нарисовать доброй! А получается страшная собака! А Саша сразу получилась красивой и доброй. Ты же видела!

– Видела, – согласилась Тонечка.

– Ну вот, – подытожил Родион. – Она такая – добрая и красивая.

– Интересная теория.

– Да не теория, а так оно и есть на самом деле.

– Ты поэтому нас не рисуешь? – спросила мачеха. – Ни меня, ни отца? Боишься, что мы окажемся не такими, как тебе хочется?..

Родион засопел. Мачеха понимала его слишком хорошо, даже то, что он прятал. Особенно то, что он прятал! И его это немного пугало.

Они миновали барак-поликлинику, а потом и участок. Ленька стоял на крыльце, подперев плечом столбушок, и пялился в телефон.

– Вот, – сказала Тонечка назидательно, – не возьмешься за ум, в смысле уроков, станешь как этот тип – будешь всю жизнь собой стены подпирать и в телефоне шарить!..

– Да ну-у-у, – протянул Родион, которого телефон решительно не интересовал, в отличие от карандашей и красок. – Что там интересного-то… я лучше рисовать буду!

Тонечка вздохнула. Воспитательно-нравоучительная атака захлебнулась. Да ей и не хотелось воспитывать – только разговаривать, щуриться на солнце, раздумывать, когда придет тепло, посматривать на потешную маленькую собаку, которая шла, как большая, шагать по тротуару, непременно здороваясь с редкими прохожими.

…Лень, малодушие и эгоизм всему виной. Права мама.

Они перешли мостик – чугунные витые решетки были густо увешаны ржавыми замками с надписями «Леха плюс Лена» и нацарапанными сердцами, – внизу шумел сердитый всклокоченный ручей. Они остановились и немного посмотрели в воду. Буська тоже просунулась меж чугунными завитками и свесила голову вниз.

– Если снимут карантин, – сказала Тонечка мечтательно, – папа отвезет нас в Бухару, мы его попросим. Вот где тебе понравится! Там такие арыки, карагачи, речки мелководные! И очень шумные, потому что быстрые, ледяные, текут с гор, тащат с собой камни. А изразцы какие на мечетях, а сады!..

– Где это, Бухара?

– Темень ты необразованная, Родька! В Узбекистане!

– А туда можно взять собаку?

– Ты мне надоел со своей собакой. Конечно, можно.

– Тогда поедем.

Тонечка засмеялась, и они пошли дальше.