КаМаЗ и Ч.М.О.

Лёшка там, наверное, уже заждался.

— Только давай ты не за рулём. Закажи такси.

— Да, — кивнула Лена, утирая в уголках слёзы. — Ты права. В моем состоянии… Тогда я утром машину заберу. Хорошо?

— Конечно, — приобняла я ее и помогла встать с пола.

В прихожей Лена одевалась неспеша. Событие сегодняшнего вечера выбило из колеи всех, кто о нём узнал. Лично я сегодня точно не усну. У меня до сих пор тряслись руки, и морозило каждый раз, стоило мне вспомнить лицо малышки и ее тихий плач. Казалось, что я не могу согреться, сколько бы одежды и одеял на мне не было.

И малышка… Совсем одна, никому не нужная, выброшенная теми, кто должен любить ее безусловно.

— Лен, — слетело с моих губ. — А ты не думала усыновить ребенка?

— Удочерить, — улыбнулась Лена горько. — И об этом я подумала ровно в ту секунду, когда ты мне по телефону сказала о случившемся. В эту же секунду в моей голове вспыхнула эта мысль и горит до сих пор. Но, Марин, ты же понимаешь, что я живу не одна. Я замужем. И такое решение одна я принять не могу.

— Поговори с Лёшей. А хочешь, я поговорю? — неожиданно в моей голове созрел, на мой взгляд, безупречный план. — А давайте, вы её удочерите, а воспитывать буду я? Я вообще всё делать буду! Я бы сама её забрала, но мне с моей зарплатой, ипотекой и одиночеством никто не доверит ребенка. Ты бы её видела, Лен. Она такая крошечная. У нее такие яркие голубые глазки. Большие-большие. И реснички…

— Не трави душу, — остановила меня Лена, снова отирая потоки слёз по щекам. — И хватит с тебя геройства, Марин. Я поговорю с Лёшей. Хорошо?

— Хорошо.

Крепко обняв подругу на прощание, я проводила ее взглядом. С балкона проследила за тем, чтобы она села в машину такси, а не в свою.

В своей комнате, свернувшись калачиком на кровати, я сжимала в руке телефон, ожидая, когда мне позвонит Михаил Захарович. Он обещал, что позвонит, когда освободится.

И не обманул.

— Да! — ответила я на звонок, едва вибрация коснулась ладони."

"— Почему не спишь? — усталый тихий голос с легкой хрипотцой подействовал на меня как успокоительное. Сердце перестало барабанить к груди как сумасшедшее, а дыхание выровнялось.

— Разве получится? — задала я встречный вопрос и услышала, как Михаил Захарович протяжно выдохнул. Курит — сразу поняла я. — Вы нашли… их?

Сказать слова «родители» или «мать» не поворачивался язык.

— Нашли, Маруся. Нашли.

— И что они? Они хоть сожалеют?

— Они сожалеют только о том, что не взяли побольше бухла и придется идти еще за одной бутылкой.

Глупый вопрос. Согласна. О каком сожалении можно говорить у таких, как сказала Лена, существ?

— Их накажут?

— Они задержаны. А дальше уже решаю не я. Но из всех вариантов, что перечислил сожитель той мрази, оставление в лесу на снегу был самым гуманным.