Камаэль (СИ)

Почему никто не испугался того, что я – перевёртыш или иными словами оборотень? Взять хотя бы то, что моя горячо любимая матушка сама была оборотнем, но потеряла свою силу, когда встретила нашего отца и забеременела от него. Сначала она надеялась, что её первенец будет, как и она, оборотнем, но выросший из маленького крикуна сексапильный брюнет с внушительной мускулатурой и подтянутой задницей пошёл в отца-вампира. Сколько из-за этого было ссор, как мне потом рассказывала матушка, когда я стал чуть более осознанно вести свою жизнь! Но, впрочем, всё это прекратилось, когда появился я. Радости матушки не было границ, отец тоже не возражал. Жаль, что я видел его лишь на фотографиях – когда мне было три года, его нашли охотники на нечисть и просто напросто убили. Он был высоким, статным мужчиной с чёрными волосами. Стать и гордость делали его похожим на великого короля. Неудивительно, что моя матушка, хрупкая женщина с каштановыми волосами и самыми голубыми на свете глазами влюбилась в него с первого взгляда. Впрочем, смотря на фотографии и портреты своего отца сейчас, я понимаю, что тоже бы в него влюбился. Внешность и мне досталась отцовская, наградив тёмными волосами и глазами, похожими чертами лица. Не такими ярко выраженными, как у брата, но и то хлеб. Честно говоря, я всегда гордился в тайне этим сходством, но лишь до поры до времени.

Разговоров о том, почему матушка потеряла свою силу, она старательно избегала, но я до сих пор лелею надежду когда-нибудь вновь увидеть её и узнать всю правду. Думаю, это было бы одним из ключей, что открыл бы мне двери к ответам. Но сейчас я далеко, а прошлого не вернуть к моему глубокому несчастью. Впрочем, вопросов всегда было предостаточно. Как ко мне, так и у меня.

Вопросы задавали соседи, школьные дети, с которыми я смог пообщаться не больше двух лет – затем мать забрала меня на домашнее обучение, поскольку боялась, что я перестану себя контролировать и перевоплощусь прямо за школьной партой. Вот тогда-то проблем будет не избежать.

То, что я стал всё время сидеть дома совсем не радовало моего брата, а потому – меня. Джинджер никогда не упускал возможности дать мне подзатыльник, поставить подножку, больно ткнуть под рёбра, перевесить на меня все свои домашние обязательства, а я никогда не упускал возможности подрать его порно-журналы или укусить его. Я не знаю, за что он меня так не любил. Но всегда было два предположения: за то, что матушка всегда была ласкова и нежна со мной больше, чем с ним, или же за то, что после меня умер отец. Видимо, Джинджер всегда считал, что это из-за меня он наткнулся на охотников. В общем, между нами никогда не было гармонии или особой братской любви, уважения. Только желание насолить посильнее.