Камаэль (СИ)

А некроманты очень любят играть с такими опасными игрушками. Пока он жив, пока жив Джинджер, я не смогу снять с тебя эти оковы."

"– Но почему? Это несправедливо, – я канючил, как ребёнок, а чувствовал себя и того хуже. Ребёнок с температурой и зверски болящим зубом. Мне хотелось заплакать, забить руками и ногами, высказать всё, что я думаю по этому поводу. Но единственной проблемой было то, что я ничего не думал. Мне было плевать, что они думают и хотят, желают. В крови жглась раскалённым огнём жажда: исполнить предназначение и, наконец, умереть. Если хорошенько подумать, то смерть не так страшна, как её рисуют. Ты уходишь в иной мир, отличный от нашего абсолютно всем. Нет мыслей, чувств, желаний. Это было моим истинным спасением. Что может быть лучше абсолютной пустоты, холода, небытия? – Аэлирн, я не смогу.

Павший поднял на меня взгляд. Ледяной, обжигающий, спокойный. Он чувствовал то же, что и я, понимал, но у него была совершенно другая цель. Аэлирн едва слышно вздохнул, но звук этот резанул по моему слуху, впился гнилыми когтями в моё существо, и огромных сил стоило не закричать. А как хотелось! Заорать, чтобы все услышали. Чёрт с ним, с пониманием! Его бы добиться у единственного, самого важного человека, попытаться донести до него свою душу. Но всё разбивалось о единственный вопрос: «Где здесь смысл?» Возможно, он был прав. Как никогда! Но мне отчаянно хотелось, чтобы меня поняли, чтобы со мной согласились. Необъятное, непомерное желание. «Ты – тот, кто сможет понять, согласиться. Ты и никто более. – Шептал внутри проникновенный голос в самое ухо, разбавляя своим ядом идеал моей мечты. – Им нет до тебя дела, им плевать. Они хотят лишь уюта для себя, правильного для себя. Какое им дело до твоих низких желаний?» И я рыдал навзрыд, впивался мыслями в свою грудь, чтобы вытащить безмолвное сердце, показать им всем. В груди горела ярость, стремление отомстить, показать им всем, что я что-то могу. Пожалуй, последнее было даже ярче мести. И оттого мне было худо. Хотелось выблевать собственные мечты, порывы, вырвать их из себя, все чувства, оставив лишь элементарные позывы – есть, пить, спать, размножаться. Мне хотелось, чтобы меня любили, хотелось угодить тем, кого я сам любил, хотелось нравиться им. И в те мгновения, как никогда ясно, я понимал, что это не принесёт своих плодов. Они хотят удобств себе. Должно быть, любовь – желание отвергнуть себя и сделать лучше для них. «Если Джинджер не убьёт меня, я сделаю это сам. – Ясно пронеслось в мыслях, пока я впивался пальцами в луку седла и пытался успокоиться.» Злость горела ярко, горячо, вместе с ней зажигалось отчаяние. Из горла вырвался жалкий хрип, вместе с ним – всхлип.

– Жалость к самому себе. – Проговорил Аэлирн, не сводя взгляда с дороги. – Это первая дорога к Павшему, Льюис.