Камаэль (СИ)

Перемахнув через забор и чуть не налетев на машину, вновь ощутив жуткую боль в задних лапах, я лишь прибавил скорости, не соображая ничего. В голове была только одна мысль – бежать отсюда подальше, чтобы никто не нашёл, чтобы даже страх и непонимание отстали от меня. Бешеный ветер шумел в ушах, изгоняя все мысли из головы, оставляя лишь пустоту и свободу, словно поднимая меня на своих могучих крыльях и давая возможность быть быстрее.

Впереди замаячил тёмный, отталкивающий силуэт дома с разбитым окном моей комнаты, с распахнутой дверью, следами шин на гравийной дорожке. Чуть сбавив скорость своего бега, я, наконец, остановился перед крыльцом, прислушиваясь и принюхиваясь. Дом был пуст, как мёртвое существо, словно бы из него выгрызли душу тёмные клыки наших врагов. Остатки неприятных запахов сплетались вместе и исходили от ступеней, двери, сада, что теперь меня совсем не прельщал, как раньше, хотя обычно я с удовольствием заседал у корней деревьев с какой-нибудь книгой, наслаждаясь ветром и шелестом листьев. Теперь всё было тихим, мёртвым."

"Шагнув на ступени крыльца, я прошёл в тёмную прихожую, оттуда – в гостиную. Пианино стояло молчаливым истуканом, диваны и кресла пустовали словно бы десятки лет, покрылись пылью. А ведь к ним не прикасались всего один день! Камин смотрел на меня слепым глазом, словно бы обвиняя в чём-то. Скорее всего, в моём твёрдом решении бежать. Бежать, поджав хвост, как дворовая собака, в которую кинули камнем. Не защищаться, а отступать, подобно трусу. Но что я мог сейчас? Откуда мне было знать, что новоявленный Виктор и его дроу – мои союзники, а не враги? Откуда мне было знать, что это не очередная авантюра брата, чтобы поймать меня? Тогда я чувствовал себя всего лишь зверем, загнанным в угол толпой охотников с огнестрельным оружием в их огромных лапах.

Поднявшись к своей комнате, я пихнул головой дверь и тихо скользнул туда, стараясь не наступать на осколки и тщательно принюхиваясь – горький запах дроу, казалось, въелся в сами стены, вызывая квинтэссенцию отвращения, злости и омерзения. Запах вражды и жажды крови – вот, что поселилось в до этого светлой и приятной комнате. Взяв рюкзак, который я подготовил ещё перед своим спешным бегством из дома, в котором лежали некоторые вещи, деньги, скопленные за восемнадцать лет добровольного заключения, я спустился обратно и залез под крыльцо, уложив на сумку голову. Первые капли дождя мягко стучали по лакированным деревянным ступеням, вызывая сонливость, успокаивая. Запах влажного песка и зелени щекотал ноздри, врывался в словно бы высохшие лёгкие, даря невероятное облегчение. Сухость во рту сошла на нет, равно как и все волнения.