Камаэль (СИ)

Светлые нити магии соединяли ткани, разгоняя лёгкую, но на удивление приятную боль. Мне пришлось столкнуться с таким впервые. Но, к моему несчастью, далеко не в последний раз.

Когда же раны, наконец, сошлись, я услышал приближение машины. Встав со скамьи, я тихо скользнул по настенной лестнице на крышу, а оттуда – к главному входу, скрываясь за выступами, чтобы видно меня не было. Из машины с заднего сидения вылез мой брат – злой и потрёпанный. На щеке у него красовался тонкий порез из которого медленно сочилась кровь, одежда его явно перестала выглядеть столь же опрятно, как и была – кто-то явно его помял. Опустившееся на месте водителя стекло открыло мне беловолосого вампира, который что-то тихо шепнул моему брата и всучил ему маленький медальон. Кивнув друг другу, они разошлись. Блондин укатил куда-то на машине, но, насколько я мог видеть, он припарковался у гостиницы неподалёку от нас, а вот брат уверенной походкой направился к дому. Я же остался сидеть на крыше, прислушиваясь к его перемещениям. Крыша всегда была тем местом, на которое Джинджер никогда не полезет – он до жути боялся высоты, за что всегда удостаивался моего мрачного взгляда и не менее мрачного осмеяния – ещё вампир, называется!"

"Плотнее запахнувшись в обрывки одежды, я услышал, как окно второго этажа, явно в моей комнате, распахнулось – оттуда выходил вид на сад.

– Льюис! Я чувствую тебя! Спускайся сейчас же! – рявкнул Джинджер, но я лишь промолчал, выглядывая силуэт приближающейся матери.

Окно захлопнулось, и брат удалился в свою комнату. Я замёрз, да и одежда моя могла бы вызвать у матушки кучу вопросов, а потому, свесившись с крыши и тихо открыв окно, я скользнул на подоконник, стараясь передвигаться по-кошачьи тихо, чтобы брат ни в коем случае сейчас не кинулся ко мне. Зная, где расположены особенно скрипучие половицы, я шмыгнул к шкафу и наспех натянул на себя чёрную толстовку с капюшоном, джинсы и новые кеды, которые стояли здесь с марта месяца, купленные мной и ни разу не использованные. Смыв с лица кровь и собрав волосы в хвост, я тем же образом, каким попал в комнату, покинул её. Закрыть окно оказалось труднее, чем открыть, а потому я едва не попался брату, который вновь зашёл проверять мою комнату. Это напоминало детскую игру в прятки, но куда более масштабную. По крайней мере, теперь сердце у меня бешено стучало не от веселья и нетерпения, а от липкого страха и ужаса, подбирающихся к горлу.

На крыше мне пришлось просидеть около часа. Благо, теперь у меня было занятие – чистое звёздное небо открывало мне свои карты и познания, словно бы говорило со мной и успокаивало.