Кам

Мол, что за самоуправство, Дина? Пользуешься тем, что я меньшинстве?

— Камиль, расскажи, как продвигаются дела с предстоящей встречей потенциальных дилеров? - подает голос Таисия, очевидно, решившая внести вклад в объединение наших компаний. — Булат говорит, вы планируете провести ее в конце месяца?

— Про это Дина даже больше меня знает, - отвечает он, выдвигая соседний стул и, наклонившись к дочери, интересуется: - Уже можно звать официанта, или ты передумала насчет бургера?

Я слежу за ними, как завороженная. Невозможная картина Камиля-отца при ближайшем рассмотрении оказалась невероятно умилительной. То, как он понижает голос, когда обращается к дочке, наполняя его особыми теплыми нотами, как ласково смотрит - все это производит на меня неизгладимое впечатление. По этой причине человек, которого я привыкла презирать всю свою жизнь, в моих глазах становится не только в разы красивее, но и как не парадоксально - лет на десять моложе.

С трудом оторвав от них взгляд, я снова берусь за ложку, попутно задаваясь вопросом, не мог ли официант что-то подсыпать мне в суп.

37"

"За двадцать четыре года своей жизни я уверилась в том, что могу управлять своими чувствами и мыслями, и вот сегодня жизнь в очередной раз намекнула не быть такой самонадеянной. Этим утром расслабленно дефилируя со стаканчиком вкуснейшего имбирного рафа в сторону любимых «Холмов, я увидела Ильдара, выходящего из дверей супермаркета, и вопреки железной установке вычеркнуть лгуна из своей памяти, дрогнула. Ну как дрогнула? На пару секунд остановилась, как вкопанная, и потом, опомнившись, продолжила идти. Только сердце колотилось как ненормальное всю дорогу, и мысли путались. И где, спрашивается, мое хваленое самообладание?

Уже потом, сидя на работе, я анализировала, чем вызвана такая реакция. Ильдар обошелся со мной, мягко говоря, недостойно, и определенно не заслуживает переживаний. Влюбиться в него за столь короткое время я вряд ли успела, так в чем же дело?

А, подумав, поняла. Уж очень красиво он за мной ухаживал - любому киношному герою на зависть. А еще я ему полностью доверяла и никак не ожидала подвоха. Двенадцать лет крепкой дружбы, окрашенной ненавязчивым флиртом, предложение о помощи с переездом, билеты в бизнес-класс, содействие с жильем и работой… Секс, в конце концов. Кажется, я продолжаю по сей день задаваться вопросом: как он мог?

Хотя совсем тряпкой меня все же не назовешь: полдюжины его сообщений отправлены в архив не прочитанными, а номер внесен в черный список. Печальный конец едва начавшихся отношений и еще более трагичный исход для многолетней дружбы.

— Дин, тебя Игорь Станиславович вызывает, - вырывает меня из горьковато-философских мыслей голос Диляры. — Вроде веселый.