Калямбра

Мичман Корсунь теперь уже не хотел ничего: он не хотел ни денег, ни пляжа, ни женщин. Он не хотел быть первым в очереди на квартиру, он не хотел на сход с корабля. Он хотел только срать.

СРАТЬ!!!

А давление все растет и растет, и мичман, покрытый испариной размером с утреннюю индонезийскую росу, уже начинает поглядывать в низ собственного все увеличивающегося в продольных параметрах живота, ожидая непременный цветок на выходе.

И тут взгляд его натыкается на носовую пушку АК-230, вернее, на тот чехол, которым она всегда накрыта."

"Катерники соображают очень быстро. Чехол сдернут с пушки в одно мгновенье.

Не знаю, что напоминал собой мичман Корсунь, обернувшийся в это страшилище, обливаясь потом от жары, – оживший шалаш Ильича, наверное, – когда маленькими, но быстрыми шажками переместился к борту, где, уцепившись сквозь чехол за леера, сдернул с себя одним махом штаны с трусами и испытал – я! я! я! – неописуемое облегчение, можно сказать, даже счастье – фух, хе-хе!

После чего ему немедленно вновь захотелось и денег, и женщин, и очереди на квартиру, и сход на берег.

РАССКАЗ

Знаете, что такое кают-компания? Это ужасное дело. Там ты всегда на виду. Там у каждого свое место за столом и под солнцем. И каждый в кают-компании чего-то должен. Кто-то должен гримасничать, кто-то представлять кого-то, в основном начальство, а я, к примеру, должен всех веселить, рассказывая рассказы.

Вот я и веселю.

Рассказываю.

Но только задачу мне все время усложняют.

Это чтоб я не расслаблялся и совершенствовал свой дар.

– Так, Саня, а теперь говорим слово (любое), и ты на него рассказываешь рассказ. Сможешь?

– Смогу.

– А слово такое: ""грабли"".

– И все?

– И все. Только рассказ должен быть о замполитах.

– Это уже два слова.

– Чего придираешься? Слово одно, а тема – про замполитов.

– Хорошо. Только рассказик будет короткий.

– Да какая разница? Готов?

– Готов.

– Давай!

– Рассказ: ""Он долго шел потом с граблями во лбу!""

– А где тут замполиты?

– А рассказ называется ""Замполиты в саду"".

УБОЖИЩЕ

– Да вы ж убожище невозможныя-а-а! Да вы ж катарсис-сука-падлы! Да вас, на хуй, взять и облепить об стену-у-у! Да вам бы все над нами член вострить! – вот такой плач приходит мне на ум вместо того, что мне только что сказали.

И еще мне вспоминается выражение: ""Каждый волос дыбом становится по сравнению с прошлым годом!"" и ""Весь штаб теперь будет раком бегать, пока все не выбегает!""

Ну! А все из-за того, что меня опять поставили, чуть не сказал «раком», дежурным по дивизии – му-а-у-а (это я зевнул) – и теперь меня снимают со службы, потому что командующий (бля) проехал на машине по зоне режима радиационной безопасности и нашел в ней лежащий ящик.