Калямбра

По ней выходит, что шиза у подводников после похода вроде бы «наведенная», на берегу она постепенно пропадает. Кроме плохого самочувствия, плохого сна, ослабления внимания, памяти, могут быть депрессии, истерия и т. д.

Ну, подумаешь, они себя плохо чувствуют. Они себя неплохо чувствуют, они с ядерным оружием на борту. Вот будет у нас страховая медицина, все, как миленькие, будут плавать 60 суток.

Лячин и экипаж были измотаны автономкой и учениями. Они больше суток по тревоге сидели. Я как-то делал расчет: получалось, что некоторые из них не спали по двое суток. А подготовка к торпедной стрельбе? Да торпедисты вообще света белого не видели. В этой ситуации они могли сделать что-то неосознанно. И наверняка сделали. А теперь с легким сердцем можно всю вину переложить на экипаж.

* * *Все-таки мы отличались от поколения подводников шестидесятых. На дворе было другое время. И мы уже были другими. Я пришел на северный флот в 1975 году. В 1976 был назначен на 31 дивизию, и к этому времени я почти начисто лишился всех иллюзий насчет партии и государства.

И романтика моментально испарилась. Ходили в море и считали это работой.

А сейчас я встречаюсь с тем, что чем меньше люди в море ходят, тем больше у них любви к нему и к «железу».

Меня даже спросили, нет ли у меня дома эбонитовой лодочки. Да у меня даже значка за «Дальний поход» нет.

Все раздал на дорогах в зону и из зоны, когда свои фильтры вез. Везу – хлоп! – зона закрыта, идут работы (погрузка ракет). Достаю значок – и «зона» открывается, как гора после травки «Сим-сим».

Я спрашивал у тех, кто войну прошел в самом пекле (не только у отца и деда): на дух не переваривают всякие «сувениры войны» из гильз и прочее.

* * *Если б все было, как у американцев (цикл: 60 суток в море – 75 отдыха), то тогда можно винить людей за любые нарушения уставов, инструкций. Создайте режим, потом спрашивайте. Космонавтам – можно создать, а подводникам нельзя? А что хуже: корабль с орбиты свалится или лодка ракетами долбанет?

* * *Письмо Люлина:

«Ты совершенно прав относительно непредсказуемости деяний подводника, «пронизанного марксистско-ленинской идеологией» и находящегося в море большую часть года. Один пример. Было это на моей 193-й (К-193), в мою бытность командиром. Мы ушли под лед «за того парня» (бросили в автономку внезапно, за «кого-то»). Практически через несколько дней после возвращения. Ушли. Под самый 86-й градус. Тишина и благодать. Над башкой – от восьми до девяти метров ледяной крыши. Без трещин, разводий и полыней.

Приледнился, послушал и опять поглубже. Донная характеристика на морских картах – чиста как простыня перед первой брачной ночью.

Нет промеров, нет данных. Значит, опасность равнозначна, что над головой, то и под килем.