Калямбра

На контрольном выходе сеансы связи по 4-х часовой программе, так что достоверность метеосводки проверяли при подвсплытиях на перископ. К назначенному времени всплытия ощутимо покачивало даже на 50 м. Прослушали горизонт, оценили обстановку (по горизонту до 50 целей), начали всплывать под перископ. Учитывая сверхсложность обстановки, вместе с командиром поднимаюсь в боевую рубку. На 30 метрах начинаю поднимать перископ, поручив командиру быть на связи. Только высунулся из воды перископ – мазанул им по горизонту: «Продуть среднюю». Командир репетует. Грохот продуваемого балласта (сразу почувствовал, что это не только средняя дуется), лодка буквально вылетает наверх выше ватерлинии, плюхается вниз с намерением тут же погрузиться. «Обе турбины – средний вперед! Командир! Бегом вниз, доложи мне, что случилось!» Остаюсь на перископе и держусь на глубине под крышу рубки, не давая лодке погружаться, манипулирую ходами и даже задействую рубочные рули. Наше счастье было в том, что не сработала АЗ (аварийная защита реактора). Целей по горизонту, несмотря на сильнейший шторм – видимо-невидимо (шла путина). Всплыть окончательно не можем (один компрессор на все, его не хватает и может «перегрузиться»), погрузиться – смерти подобно, ВВД – ноль. Донесли о всплытии и следовании по плану. Дошли до места в таком положении, донесли о погружении, а сами продолжили движение в ситуации «горлышко» дальше. Около суток я провел в боевой рубке, вися на перископе. Болтаемся на столбовой дороге всех судов, идущих в Мурманск и на выход в море, на запад. Вертелся с перископом, как белка в колесе, не отрываясь от окуляра ни на минуту. Штурманский электрик припер мне сухарей и банку из-под регенерации. Сухари грыз, а в банку отливал. Откуда только бралось. Командир мне доложил, что отказали электромагнитные клапана всей системы ВВД – поэтому сразу самопроизвольно продулся весь балласт. Врали, сволочи. Почти сутки они якобы устраняли неисправность, командир сидел в центральном, вся эта шушера изображала кипучую деятельность, а фактически пополняла ВВД одним полудохлым компрессором…»

Да, помню я этот выход. Это наша была «Азуха». Я там от качки сутки блевал."

"Помните нашу «К-3»? Ох, сколько она крови химикам выпила. У нее была ограниченная производительность – 3 куба в час. Делим это на 25 литров кислорода в покое (сидя) и получаем 120 человек. А у нас ходили по 130–140 человек. Все встали – кислород поехал вниз. А трубы раздачи кислорода по отсекам забиты уносимой щелочью, автоматика из-за сопротивления снижает производительность, и без того низкую. Эксплуатировать на 500 ампер нельзя – это максимальный режим.