Kalip

Затем он стал развязывать шёлковый пояс на его талии, который так же струящейся змейкой сполз, обвивая бедра и ноги Кая.

Потом руки Аршада переместились к полупрозрачной тунике, пуговицы которой он стал расстегивать.

— Что ты делаешь?.. — пальцы Кая судорожно вцепились в ворот туники.

— Тихо, — пригнувшись к губами и обжигая их дыханием, прошептал Аршад, — ты ведь не усомнишься в слове Шейха?

Кай уловил в голосе нотки гнева. Он отпустил ворот туники и опустил руки по швам.

— Я лишь хочу посмотреть на тебя, — видя затравленный взгляд человека, который попал в ловушку, он смягчился, — только до половины, ты же мне позволишь это?

Он продолжил расстёгивать на нём тунику, затем движением руки скинул её с его плеч. На Кае остались лишь лёгкие шаровары, которые без шёлкового пояса сползли с талии, оголяя живот и худые бёдра.

Аршад чуть отстранился и медленно стал обходить его по кругу, рассматривая. Провёл по его телу рукой.

— Я поговорю с Максудом о твоём питании.

— Вот видишь, я худой и некрасивый, можно одеться?

— Ты очень красивый, очень …

Аршад приблизился к нему, и теперь его руки он ощущал везде на своем теле, пока его губы терзали его собственные, а затем поцелуи стали спускаться ниже — на шею, ключицы, грудь.

— Пойдём, — Аршад взял его за руку и потянул в сторону кровати, — пойдём, там удобней, а то ты сейчас упадёшь прямо здесь.

Это смутило Кая, он, не поднимая глаз, дошёл до кровати, куда мягкая, но уверенная рука толкнула его и, уложив удобнее, продолжила своё движение по его телу.

Когда губы Аршада прикоснулись к его соску, он застонал, пытаясь отстраниться, выскользнуть, прекратить всё это. Но было не спастись. Сладкая судорога прошла волной по всему телу. Он и не знал, что такое может быть от прикосновений. Руки, губы, язык. Всё было на его теле. Он метался, извивался, пытаясь прекратить всё это, чувствуя, что его тело отзывается и, наоборот, идёт навстречу этим рукам, губам, языку. Что остатки разума уже не могут контролировать то, что сейчас происходит. А когда разум пробивался в сознание, горячие губы припадали к его губам, и властный язык заставлял забывать обо всём, только подчиняться ему.

Кай чувствовал, что возбуждается, это уже нельзя было скрыть.

— Пусти, — жалобно стонал он, пытаясь выскользнуть из-под Аршада, чтобы скрыть свой позор.

— Зачем? — наигранно непонимающе отвечал Аршад, прижимаясь бёдрами к его встающей плоти и делая движения своими бёдрами вверх-вниз.

Кай стонал, уже даже не сдерживался, опять пытался вырваться, но это было нереально. Он опять чувствовал губы Аршада на своих сосках, его язык проводил по ним, нежно касаясь, затем чуть болезненное покусывание, от которого он испытывал сладкую дрожь, и опять язык, который разливал жар по всему телу, и он понимал, что уже на грани.