Калиновый мост

Вот и твои опекуны просто не могут пережить крах своего авторитета и схем…

Зоряна слушала его с улыбкой, во многом согласная и теперь в состоянии посмотреть на все со стороны. Однако и внимательно изучала самого Захара… Имелся один момент, который они не обсуждали после того сна-морока, в отличие от ее воспоминаний. Да, приняла и поняла, и все же эти крики тетки натолкнули на мысль:



— Медведь? — тихо протянула она, не прекращая улыбаться.

Чтобы и подумать не решил, словно бы боится или как-то негативно относится к тому, что тогда во сне приоткрылось ей.

А Захар внезапно предельно серьезным стал. И авто остановил, припарковавшись на обочине. Блуд насторожился, вскинул голову, но, очевидно, поняв, что никто не выходит, улегся обратно.

— Тебя это пугает, ненаглядная? — тихо спросил он напряженным голосом.

— Ммм, нет, — все еще широко улыбаясь, помотала головой Зоряна. — Не убежала же еще, видишь. У меня вон тоже родословная непростая. А родственники такие, что и медведи против них — лапочки, — стремясь так и оставить настроение у обоих легким, она протянула руку и взъерошила бурые его волосы, наслаждаясь ощущением прядок между пальцами.

Захар усмехнулся, видно, что непроизвольно, не удержался. И ее это порадовало.

— И что, ты даже оборачиваться можешь? — почему-то вспомнив царапины на досках дома, уточнила уже трепетным и недоверчивым шепотом.

При всем ее опыте и контактах с потусторонним, поверить в такое было сложно.

— Нет… Ты что! — Захар удивленно глянул, а потом вдруг расхохотался, откинув голову. Поймал ее руку, прижал к губам, целуя, да так больше и не отпустил. — Но иногда не отказался бы такое уметь, — подмигнул ей. — Правда, иногда зверь будто бы власть надо мной берет, ярость, безумие дикое, что-то такое темное, живущее лишь инстинктами… Таких иной раз берсерками называют, одержимыми… В полнолуние всегда хуже удается контролировать себя. Когда-то совсем не справился, — вдруг начал он рассказывать, глядя не на Зоряну, а в лобовое стекло.

Она только примолкла, даже дышать старалась тише, чтобы не помешать и не спугнуть эту откровенность. Ей все о любимом хотелось узнать!

— Не привык еще тогда, мне четырнадцать только исполнилось, зверь едва-едва просыпаться в сущности начал… У меня друг был… Или я считал его таковым, — Захар скривился. — В общем, застал его за тем, как он из комнаты деда старую икону стащить пытался, пока дома никого не было. Часто же у нас бывал, его и собаки знали, за своего держали. А он вот так… Рассказал кому-то, ему посулили деньги огромные, старинная же икона, древняя. А дело тоже к полнолунию шло… И я не справился.