Калейдоскоп

— Почему бы не попытаться?

Хилари пожала плечами. У нее не было ни малейшего желания откровенничать. Кому какое дело? Она начала новую жизнь — в другом городе, другом мире, и незачем вытаскивать на свет прошлый ужас. В то же время она впервые за все годы ощутила потребность выговориться.

— Я не могу…

— Почему? — Адам взял обе ее руки в свои. — Ты мне не доверяешь?

— Не в этом дело. — Глаза Хилари увлажнились, ей стало нестерпимо стыдно. — Я, правда, не хочу об этом говорить.

Она поднялась и отошла к окну — гордо расправив плечи и словно бросая вызов всему миру, всем, кто надругался над ней. Сама того не подозревая, в эти минуты она была как две капли воды схожа со своей матерью.

— Хилари, — Адам подошел к ней сзади и обнял за плечи. — Почему ты такая зажатая? Я знаю, ты сильная, я видел тебя в работе. Но это — совсем другое… Не арена боевых действий.

Она опустила голову и убитым голосом ответила:"

"— Вся жизнь — арена боевых действий.

— Вовсе не обязательно.

Адам был так добр, так искренен! Хилари безумно завидовала простоте и ясности его жизни. Худшим, что ему довелось перенести, стал развод — потому что его жене захотелось свободы. Он не прошел, как Хилари, через ад. Даже не представляет себе ничего подобного.

— В жизни много радости, — упорствовал Адам, — если не усложнять.

— Все не так просто. Ты не знаешь моей жизни. А я не могу объяснить. Никак не могу.

— В таком случае, может, попробовать начать с чистого листа? Забыть прошлое — будто и не было?

— Может быть…

На самом деле она вовсе не была уверена, что это получится. Но ей очень захотелось попытаться. Адам почувствовал это и поцеловал ее — сначала легко, почти бесплотно, а затем — страстно. Он давно хотел Хилари — много недель, месяцев; в сущности, он влюбился в нее с первого взгляда. Он раздел ее, разделся сам и, бережно опустив девушку на кровать, начал ласкать ее. Она лежала, пассивная, отчужденная, вся во власти тайного страха. Кое-какие его действия напоминали ей Мейду и Георгину, а другие — малолетних насильников. Как преодолеть страх — даже с хорошим человеком, таким, как Адам? Он быстро заметил, что она не хочет, и отодвинулся, сгорая от страсти и ничего не понимая.

— Что-нибудь не так? Я очень хочу тебя.

— Извини, — прошептала Хилари и отвернулась к стене. Неужели ей никогда не стать нормальной женщиной, как все? Неужели прошлое будет вечно тянуть ее назад, в пропасть? У нее было и есть слишком много врагов. Артур Паттерсон… Джек Джонсон… те парни… Мейда с Георгиной… Эйлин… надзиратели в колонии… даже отец. Как тащить на себе такой груз и нормально функционировать как женщина? — Прости, Артур, дело не в тебе. Просто я не могу.

— Но почему? Откройся мне.

Он сидел на краю кровати, изо всех сил стараясь остаться бесстрастным.