Калейдоскоп

Возможно, проступок, за который он наказал ее двумя месяцами ссылки, покажется сущим пустяком перед тем, что она скажет… — Моя мать… мои родители… должны были сказать тебе… Я бы сама сказала, но… совсем забыла… Подсознательно считала это несущественным. Теперь-то я понимаю, что это не так. — На Анри накатила волна ужаса. Александра перевела дух. — Анри, я приемная дочь.

— Ты — приемная дочь? — Он изумленно уставился на нее. — Почему мне не сказали?

Александра продолжала. Сейчас она все скажет без оглядки на последствия.

— Я была удочерена Маргарет и ее первым мужем…

Анри, без кровинки в лице, сел на край кровати.

— Это правда? Ты не родная дочь Маргарет и Пьера де Борн?

Все равно как если бы ему сказали, что полотно Ренуара, за которое он отдал пять миллионов долларов, — подделка. Его прелестная жена, женщина с безупречной родословной, оказалась не графиней от рождения, а неизвестно кем!

— Ты хочешь сказать, что Маргарет тебе не мать?

— Да.

Анри издал короткий скрипучий смешок.

— Подумать только — сколько раз я сокрушался, что ты и дети во многом пошли в нее! Но кто же твои настоящие родители? Это ты хоть знаешь?

Она могла оказаться Бог знает кем… Подзаборницей, родители неизвестны… От этой мысли он обомлел. Десять столетий его семья свято блюла чистоту крови, с особым тщанием подбирая брачных партнеров. А он женился на бродяжке с неизвестным происхождением.

— Я узнала об этом два месяца назад и не хотела тебя волновать. Это и есть тайна, которую я от тебя скрывала. Только это.

Он свирепо взглянул в ее сторону и, вскочив на ноги, начал вышагивать взад и вперед по комнате.

— Лучше бы это был мужчина!

— Извини, что разочаровала.

Александра произнесла это с большой грустью. В глубине души она молилась и надеялась, что муж от нее не откажется… будет выше этого. Но, конечно, нельзя требовать от него подобного великодушия.

— Ну, и кто твои настоящие родители?

Она снова перевела дух.

— Моя мать была француженкой. Все, что я знаю, это что ее звали Соланж Бертран. Что называется из простых. Мой отец познакомился с ней, когда в составе союзнических войск освобождал Париж. Больше мне ничего не известно. Отец стал известным театральным актером, очень популярным — Сэм Уолкер. Все говорят, что они страстно любили друг друга. У них было три дочери, я — средняя. А потом… — она чуть не захлебнулась слезами, и все же откровенность принесла ей облегчение, — потом, в результате приступа безумия, он убил ее. Его признали виновным, и он покончил с собой, оставив нас сиротами, без средств к существованию. Несколько месяцев мы жили у тети, а потом старый друг семьи, адвокат, устроил нас — меня и младшую сестру — в хорошие семьи. Меня взяли Маргарет и ее первый муж, юрист по имени Джордж Горхэм.