Калейдоскоп

Она пригласила Джона поужинать у нее дома. То была бедная, скромно обставленная хижина. На полу лежало несколько красивых самодельных ковриков — Мегана покупала их у местных женщин. Она приготовила жаркое, и они приятно провели вечер за беседой о ее юности, друзьях и родителях, которых она глубоко и нежно любила. Она испытывала бесконечную признательность за все, что они для нее сделали, но не осталась равнодушной к известию о том, что когда-то у нее была другая семья.

Раскрасневшаяся от волнения и вина, она казалась юной девушкой.

— Нет, правда, это так интересно — дух захватывает!

Джон дружески потрепал ее по руке. Из всех троих эта производила впечатление наиболее твердо стоящей на ногах.

Потом она подбросила его в мотель на том же самом джипе, подаренном ей родителями перед отъездом в горы. Джон с удовольствием продолжил бы беседу с ней в залитой лунным светом комнате, но к половине пятого утра Мегане предстояло заступить на дежурство.

— Я вас увижу первого в Коннектикуте? — спросила она.

— Да. Я обещал мистеру Паттерсону присутствовать при вашей встрече. По крайней мере вначале, когда нужно будет всех знакомить.

— Тогда до встречи! — Она помахала ему рукой из джипа.

Джон долго смотрел вслед. Над его головой в кронах деревьев ухали совы. Свежий ветер с гор приятно холодил щеки. И он вдруг ощутил желание остаться здесь навсегда.

Часть V. Воссоединение

Глава 27

Александра уложила свои вещи — теперь предстояло заняться багажом дочерей. Анри встретил ее на лестнице и грубо сжал локоть.

— Я думал, ты меня поняла. Я запретил тебе ехать в Нью-Йорк.

— Анри, мне очень нужно.

Ей не хотелось ссориться. Она должна это сделать — вот и все. Нет смысла ее удерживать. Анри последовал за ней в их общую спальню и гневно уставился на заполненные, но еще не закрытые чемоданы.

— Почему ты упрямишься?

Дело, конечно же, в мужчине! Другого объяснения он не находил.

— Потому что для меня это очень важно.

— Ты не привела ни одного убедительного довода. Может, все-таки объяснишь?"

"Глаза Александры наполнились слезами. Хоть бы напоследок не мучил!

— Не могу объяснить. Это длинная история, которая началась много лет назад.

— Здесь замешан мужчина?

Он смотрел на нее словно прокурор, и в ярком солнечном свете Ривьеры вдруг показался Александре старым. Возможно, его гложет страх, что она увлеклась кем-нибудь помоложе? Жалость заставила ее потерять бдительность.

— Нет. Абсолютно. Это имеет отношение к моим родителям… Трудно все объяснить… Я сама узнала только в июне. — Она подняла на него глаза смертельно раненного животного, и он вдруг почувствовал: сейчас откроется что-то страшное.