Калейдоскоп

 — Ребекка произнесла это с гордостью, но в ее устремленном на Джона взгляде сквозила враждебность.

— Я мог бы с ней увидеться?

Для него этот вопрос был чистой формальностью, но женщина разгневалась.

— Нет, мистер Чепмен. Неужели вы вправду полагаете, будто имеете право через столько лет вносить в жизнь Меганы боль и смуту? Вам известно, как умерли ее родители?

— Да, а самой Мегане?

— Конечно, нет. В общем, позвольте мне заявить, что это абсолютно исключено. Моя дочь не знает, что она приемыш.

Ребекка остановила на нем тяжелый взгляд, и у Джона упало сердце. Как они могли скрыть? Либералы, люди с широкими взглядами! Это все только усложняет жизнь, в первую очередь для них самих.

— Миссис Абрамс, у вас есть еще дети?

— Нет. И ей незачем знать. Она — наше единственное дитя, мы взяли ее совсем крошкой. У нас не было причин обрушивать на нее горькую правду.

— А сейчас?

Он заглянул ей в глаза и вновь испугался. Нет, Ребекка Абрамс ему не союзница. Зато теперь он знает, где искать Мегану. Если понадобится, он разыщет ее без их помощи. Может быть, это жестоко, но она имеет право знать о существовании сестер.

Ребекка долго хранила молчание.

— Не знаю, мистер Чепмен. Честно говоря, не думаю. Мне нужно посоветоваться с мужем, а еще прежде — с его лечащим врачом. Дэвид нездоров, это может стать для него ударом.

— Понимаю. Вы не могли бы через день-другой позвонить мне в «Марк Хопкинс»?

— Хорошо. — Ребекка встала, давая понять, что аудиенция окончена."

"После его ухода она вернулась к письменному столу и, положив голову на руки, расплакалась. Тридцать лет спустя у нее хотят отнять дочь. Пробудить в девушке любопытство, опутать доселе не существовавшими узами, навязать родню, о которой она не подозревает. После всего, что они с Дэвидом для нее сделали!

Ближе к вечеру она переговорила с врачом, и тот заверил ее, что Дэвид выдержит испытание. Но ей понадобилось целых два дня, чтобы набраться мужества и все ему рассказать. Закончив, Ребекка разрыдалась и выложила все свои страхи. Дэвид ласково погладил ее седые волосы и, держа ее в объятиях, в тысячный раз сказал о своей любви.

— Родная, никто не в силах разлучить нас с Меганой.

Его безмерно тронуло отчаяние жены. Когда Мегана была маленькой, Ребекку постоянно преследовал страх потерять ее. Мегана принадлежала им — и больше никому.

— А вдруг она захочет знать обстоятельства гибели своих родителей?

— Мы ей расскажем.

— Вдруг ее отношение к нам изменится?

— Ребекка, ты прекрасно знаешь, что это невозможно. С какой стати? Она нас любит, мы — ее отец и мать во всех смыслах. Но это не значит, что ей должны быть безразличны ее сестры. Если бы мне сказали, что у меня где-то в мире есть две сестры, я бы рвался их увидеть, но это не умалило бы моей любви к тебе и Мегане.