Кактус второй свежести

Кузя продолжал цитировать полковника:

– «…пришлось согласиться на поход в какой-то подвал».

– Куда? – опять не выдержала я. – Роскошное ателье на авеню Монтень![7] И Александр Михайлович не сопротивлялся. Я ему пообещала: «Сегодня обедаем в ресторане, где клиент сам придумывает для себя блюдо. Тебе там очень понравится. Но сначала заглянем в один бутик, хочу, чтобы ты выбрал себе подарок на день рождения».

– «…где сделали черт-те что, – бубнил Кузя, – костюм усох, съежился, потому что выполнен из дешевого материала».

Я не поверила своим ушам.

– Костюм усох? Может, кто-то слишком много ест?

– Короче, я тебе снимок не отправлял, – частил компьютерных дел мастер. – Полковник пообещал оторвать мне руки, голову, ноги и все остальные части тела, если кто-то фотку увидит. Но ему нужен новый прикид! Ты где?

– Скоро буду, – пообещала я.

Не прошло и четверти часа, как мы вернулись в Ложкино.

Полковник встретил меня возгласом:

– Ну, наконец-то!

– На дороге пробки, – принялась оправдываться я, садясь в кресло.

Собачкин повернулся к Кузе:

– Давай."

"– У нас впервые одновременно два дела, – сказал тот, – сначала пришла Анюта Прыгина с рассказом про отравление мужа Алексея. Затем появилась Василиса Герасимова, ей подбросили колье, давным-давно сделанное на заказ для Анастасии Сафоновой. Интересный факт. Обе наши клиентки учились в одном классе с Дашей. И после выпускного вечера никогда не виделись. Тебя это не удивило?

Вопрос адресовался мне.

– Я не очень хорошо помню школьные годы, – призналась я, – но кое-что встает перед глазами. Прыгина и Герасимова сидели за одной партой. Вася – тихая, приветливая, она ничего не рассказывала о своих родителях, но все понимали, что девочка не из нищих. В школьной столовой отвратительно кормили, там стоял такой запах, что меня начинало тошнить на подходе к двери. Не надо думать, что детям пытались скормить тухлятину. Возможно, продукты привозили свежие, но готовили на школьной кухне. Теперь я понимаю, что повариха и посудомойки уносили часть продуктов домой, поэтому в котлетах было больше хлеба, чем мяса, и жарили их не понятно на каком масле. Еду оплачивали родители, дети приносили домой раз в месяц конверты с квитанциями. Отказываться от питания не разрешали. Голоден школьник или нет, никого это не волновало. Ученики приходили в полуподвальное помещение, брали на раздаче две тарелки, ставили их на пластмассовый, не всегда чистый поднос, доставали из ведерка ложку, садились за стол и делали вид, что едят. Подносы, приборы, столешница – все было липкое и издавало аромат грязной тряпки. Классная руководительница ходила по рядам и твердила:

– Ешьте. Родители деньги на вас тратят.

За оставленную в тарелке еду ругали, могли написать замечание в дневнике.