Кактус второй свежести

Отец Матвеева от пьянства умер за пару месяцев до рождения дочери.

Герасимова помолчала и продолжила:

– Потом какой-то человек нанял Валентину, так звали мать Вовы, отмывать дачу после ремонта. Она сыну сказала: «Уеду на два дня, в школу не ходи, корми Лену из бутылочки кашей». Володя остался караулить сестру. И позвал меня в гости. Малышка уснула после полдника.

Герасимова закрыла лицо ладонями.

– У Матвеевых две комнаты было. Одна побольше, из нее вход в ту, что поменьше. Девочка спала во второй. А мы… в первой… ну… там диван стоял, древний совсем, его плед прикрывал, до полу свисал. Мы сначала поболтали. Несколько раз телефон звонил, Вова трубку не брал. Потом кто-то в дверь звякнул, понятно, мы не открыли. А потом… Ну… вот… э…

Я кивнула.

– Поняла.

Вася опустила руки.

– Лежим, молчим. И у него, и у меня это было впервые, эмоции били через край. Вдруг дверь на балкон заскрипела. Как мы испугались! В секунду под диван занырнули. Вова чуть край пледа приподнял. А я ничего не вижу, зато слышу голос… Соньки.

– Ну давай, разгорайся, давай.

Дымом потянуло, шаги раздались… Ясно же, что-то ужасное происходит, надо вылезать, но мы оба голые. Волкова нас увидит, много ума ей не понадобится, чтобы сообразить, чем мы занимались. Сонька всем расскажет. И что получится? Во-первых, полный позор, на нас в школе пальцем показывать станут, во-вторых, меня родители убьют. Лежим, молчим. И тут звук: ба-бах! Потом словно огромная кошка чихнула – фр-рр! Мне глаза разъедать стало, Вовка из-под дивана вылез, через секунду закричал:

– Вася, бежим! Сестренки нет! Сонька сбежала. Она квартиру подожгла, малышку унесла, я все видел.

Я из-под дивана выползла. Вокруг огонь! Море огня! Вова накинул на меня плед, на лестницу выволок, потом бросился назад в ванную, мы там одежду бросили. Повезло нам, никто не видел голых подростков. Пока шмотки натягивали, Вовка говорил: «Сестры нет! Звук слышала? Думаю, это взорвался газ. Нам за неуплату грозят электричество отключить, мать перед отъездом баллон принесла небольшой и плитку, чтобы готовить». Мы оделись, поднялись на чердак. Вовка посмотрел в слуховое окно и говорит: «Народ у подъезда собрался. Сонька там с моей сестрой на руках. О! Пожарные приехали. Сейчас выходить нельзя».

Герасимова прервала рассказ.

– Это что же получается, как же так, – лепетала я. – Не Володя виноват?

– Нет! – отрезала Василиса. – Он вообще ни при чем. Сонькиных рук это дело, мы с Вовой на следующий день на нашем месте встретились, в маленьком скверике за метро «Арбатская».

– Ничего себе, – удивилась я, – далеко от района, где мы все жили.

– В подземке ехать быстро, – пожала плечами Герасимова, – от станции минута пешком. И гарантия есть, что никого из знакомых не встретим.