Почему они убивают. Как ФБР вычисляет серийных убийц

Этот же сразу перешел к убийствам, не пытаясь обозначиться и выдвинуть требования.

В отличие от обычных убийств обследование места преступления тут не могло дать никаких прямых указаний на преступника. Не было конкретной точки, на которой следовало сосредоточиться – как бывает с закладкой бомбы. Да и где вообще находилось это место преступления – в магазине, на заводе или дома у жертвы, где она приняла отравленное лекарство? Что мы могли там найти? Это преступление было настолько трусливым, что не стоило ждать даже звонка в прессу с заявлением о личности преступника. Если бы он увидел результаты своих действий воочию, то, я уверен, пришел бы в невероятное волнение.

Несмотря на тот факт, что я только начинал карьеру в профилировании и никогда раньше не занимался случаями злонамеренной порчи товара, а также не проводил интервью с преступниками, совершавшими подобное, мне казалось, что убийца должен соответствовать модели, которую мы наблюдаем у других трусливых преступников-хищников. Каков бы ни был его конкретный мотив, в целом им движет ненависть и злоба. Он испытывает приступы тяжелой депрессии и отчаяния. Чувствует себя везде чужим, беспомощным, безнадежным, бессильным, но одновременно убежден, что общество обходится с ним несправедливо. В жизни он потерпел немало поражений, в том числе в процессе учебы, на работе, в обществе и в отношениях с женщинами того же возраста и интеллектуального уровня. Я даже предположил, что отчасти его состояние может объясняться физическим уродством или инвалидностью. Как поджигатели, он должен тяготеть к властным или псевдовластным сферам деятельности и работать, например, охранником, водителем «Скорой» или помощником пожарных – что-то в этом роде. Но и на этой работе у него наверняка есть проблемы. Я бы не удивился, узнав о военном прошлом; такие люди часто стремятся в армию или на флот. И снова – если у него есть военное прошлое, стоит поискать в нем эпизоды психических проблем и соответствующего лечения.

С уверенностью я мог сказать, что наш НС – белый мужчина в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет, депрессивный одиночка. Поразмыслив о том, что он натворил, я отнес его к категории «убийц на расстоянии» – тех, кто постоянно думает об убийстве, но никогда не решится поднять руку на выбранную жертву. Я был также уверен в своем предположении о том, что у него имелся некий стрессовый фактор, как обычно бывает в хищнических убийствах. Основываясь на том, когда было совершено первое преступление, этот стрессор – потеря работы, жены, подруги или, возможно, одного из родителей – возник в середине сентября.