Как укротить маркиза

Он поймал их и вернул ей на колени, отдернув собственные пальцы прежде, чем они успели двинуться на опасную территорию.

– Мисс Дэвенпорт, ведите себя прилично.

Она оказалась глуха к голосу рассудка. Другая ее рука змеей уползла назад и очутилась на его ягодицах.

И почему Баннингли не приделал к этой скамье спинку?

М-м-м. Каждое движение каждого пальца ощущалось лаской по всему телу, до самого мужского достоинства.

Нэйту определенно хотелось замурлыкать и потереться о…

Его руки обхватили ее за талию, но закончить финальную часть требуемого действия – поднять-и-переместить – отказались. Вместо этого они принялись настаивать на том, что ее нужно удержать на том же месте и в том же положении.

Нэйт решил прибегнуть к словам.

– Мисс Дэвенпорт, пожалуйста, держите себя в руках.

Упаси его Боже от пьяных девственниц! Ее пальцы перебрались с волос на скулы и подбородок, подушечки мягко коснулись его губ, посылая дрожь удовольствия по всему телу.

– У вас тут кожа такая колючая, – Анна провела по его подбородку, – а вот тут такая мягкая. – Кончик ее пальца прошелся по его нижней губе.

Она оттянула его губу вниз и провела пальцем так, чтобы смочить его слюной и облегчить скольжение.

Ох, господи. Теперь Нэйт не мог думать ни о чем, кроме вкуса ее губ, блестящих от…

Но руки все еще отказывались ему повиноваться. Вместо того чтобы снять Анну с коленей, мятежные конечности подтолкнули ее к готовому, напрягшемуся…

– Поцелуйте меня. – Она прижалась губами к его подбородку… а потом лизнула до самого уха.

Действия мисс Дэвенпорт были достаточно неловкими и интуитивными, что подтверждало ее неопытность, если только она не была очень, невероятно талантливой актрисой.

– Пожалуйста, поцелуйте меня как тогда, в саду Одинокого дома.

Анна ухитрилась развязать галстук маркиза и теперь прижималась губами к его шее.

– Нет. Это непристойно.

Она подалась назад, и Нэйт заморгал, прогоняя похоть. В беседке все еще было достаточно светло, чтобы можно было рассмотреть желание и тревогу, водоворотом кружащиеся в глазах Анны.

И что-то еще, нечто куда более фундаментальное, потребность, причиной которой был отнюдь не бокал шампанского и которая уходила куда глубже сексуального желания. Это вызывало в маркизе…

Он ничего не был ей должен. Он был мужчиной. Контролировал происходящее. А женщине надлежало подстраиваться, поддаваться, принимать в себя мужское тело. Но никак не отдавать приказы.

Анна поерзала на коленях у маркиза, и его половой орган тут же потребовал у него подчиниться ее желаниям. Восхищаться ею, возносить хвалу руками, губами, а затем…

Нет, никаких «затем». Если он лишит ее девственности, ему придется сделать ее своей женой.

Это снова заговорил его орган.