Мой лунный эльф, или Как не влюбиться по уши

— Самоудовлетворение — великая вещь. Рада за тебя. Можешь скажешь, наконец, что тебе нужно?

— Мне нужна твоя жизнь, человечка. Твоя жалкая, ничтожная жизнь в мое вечное и безраздельное пользование, — пропела эльфийка и улыбнулась, ласково, почти нежно.

Но меня от этой улыбки холодный озноб пробрал до самых костей.

— Собираешься убить?

Голос предательски дрогнул, как я ни пыталась сдерживаться.

— Убить? — отрывисто хохотнув, переспросила золотая. — Ну уж нет, не доставлю тебе такого удовольствия. Даже не надейся. Я подчиню тебя, завладею целиком и бесповоротно. Полное заклинание высшего уровня, не то, что в прошлый раз. Будешь исполнять каждое мое желание, предугадывать его. На коленях ползать. Зависеть исключительно от меня. Дышать лишь ради меня. Вот, что тебя ждет.

— Сумасшедшая… — От нарисованной ею картины меня замутило и стало ощутимо потряхивать. — Это запретная магия. Никто не позволит…

— Хочешь сказать, накажут? — перебила Лайли, презрительно сощурившись. — Что ж, пусть наказывают. Пусть даже казнят. Я не боюсь. Смерть — не позор. Позор — остаться неотомщенной и влачить жалкое существование, в то время, как твоя обидчица радуется жизни. Ты отняла у меня мужчину, которого я люблю, получила эллоэн, который предназначался мне. Только мне! Из-за тебя отец отвернулся от меня. Не пожелал выслушать, встретиться, не пригласил к себе, а лишь прислал холодное письмо. Это все ты!

Она обвиняюще ткнула в меня пальцем. Как злодейка в дешевой мелодраме. И я бы, наверное, тоже посмеялась, если бы не было так жутко и до отвращения противно.

— Представляешь ли ты, что он планирует со мной сделать? Забрать из академии и выдать замуж за главу Закатного Дома. Самый закрытый клан с жесткой иерархией. Единственный, где существуют гаремы и женщины не имеют никаких прав. Меня запрут на женской половине и заставят непрерывно рожать. Вот, что меня ждет. Участь хуже смерти. Так что я не боюсь, пусть убивают… если посмеют. Только, думается, Риан первым выступит против наказания. Ведь после того, как я подчиню тебя, ты уже не сможешь жить вдали от меня, моя боль станет твоей болью, а если я умру, погибнешь и ты. Вот тогда и поговорим. Я заставлю его… их всех принять мои условия.

Последние слова Илайлин не произнесла — прокричала. Глаза ее болезненно блестели. Губы кривились и подергивались в нервной судороге, обнажая зубы.

— Ненавижу тебя! — зло выплюнула она, словно озвучивала давно вынесенный мне приговор. — Знаешь, что я сделаю первым делом, как только завладею твоим разумом? Заставлю убить этого мерзкого фамильяра. Собственными руками разорвать его на части. И буду с удовольствием наблюдать.

Она шагнула вперед, улыбаясь, как пьяная.