Как Петюня за счастьем сходил (СИ)

Везти его к Панкратову домой – а куда? Позвонить ему – а есть ли у него домашний телефон? И доживет ли он до понедельника? С этими думами Петюня совершал гигиенические процедуры, типичные для вечера, но совершаемые после полудня, облачался в любимую пижаму, которую он доставал из недр гардероба в холостяцкие периоды своей жизни (точнее, он прятал ее в эти самые недра в нехолостяцкие периоды, что к вящей Петюниной печали случалось так редко), и укладывался спать на жестком матраце.

Панкратов снисходительно выслушал благодарности друзей за то, что он их так удачно избавил в выходной от навязчивой компании жен, а кого – и от тёщ, да при этом обеспечил таким шикарным столом, пообещал, что если что – непременно вспомнит про них, потому что ради такого пирога, да ради человека, понимающего необходимость белковых продуктов в приличествующих количествах, готовы стены перенести, потолок поднять и вообще, наконец с ними распрощался и пошел домой. На душе было как-то легко и празднично, даром что день был осенний и пасмурный. Да и желудок пел с душой каноном, охотно отзываясь лирическим баритоном на ее благодушные размышления, попутно с удовольствием переваривая то, чем Панкратов его снабдил. Ну и что, что дома он будет один? Сейчас отдохнет, посмотрит зомбоящик, полистает журнал, стаскается в спортзал – день пройдет хорошо. Может даже, судьба будет к нему совсем уж благосклонна, и бывшая будущая теща вдруг забудет его номер телефона, или Мариночка спутается с начальником какой фирмы по производству сантехники, который и поможет им обеспечить фаянсовый рай, и тогда – блаженная тишина и на том фронте.

Собираясь в спортзал, Панкратов озадачился: никто не звонил. Решив проверить, что там по этому поводу думает телефон, он полез по привычке в карман, подумал, полез во второй, обшарил их все еще раз, остановился и начал вспоминать. После того, как выносили злосчастный диван из Петюниной квартиры, вернулись в квартиру, решили устроить перекур на балконе, благо тот был не застекленный, телефон Панкратов вертел в руках, а потом так и оставил на окне. Больше он о телефоне так и не вспомнил, а значит…

После спортзала Панкратов направился к Петюне. Долго звонил в дверь, тихо боясь, что мелкая зараза сейчас на свидании, в клубе с друзьями, подвергается Манюниным экспериментам, да мало ли что еще! Петюня дверь все-таки открыл, и Панкратов понял, почему он так долго ждал: Петюня, судя по всему, спал. Волосы у него были взъерошены, мордочка припухшая, на щеке явный след от подушки, щетина пробивается, а самое главное – Панкратов заумилялся – пижама, прелестного зеленого цвета, с мишками и кораблями, изрядно выцветшая и такая уютная. И те самые тапки.