Ты пахнешь как мечта

"

"Еська ежится немножко от этого движения, но руку не убирает – или я держу так сильно, что не даю ей этого сделать, – и даже немного мне улыбается, совсем легонько, но этого хватает, чтобы на душе стало заметно теплее.

Мы сидим так минут двадцать, не двигаясь. Ее голова на моем плече, а руки сцеплены в замок. Я дышу громко, а Еся – тихо, как мышка. Но я почти слышу, как колотится ее сердце – тоже переживает, но не подает виду, поддерживая меня.

– Ты невероятная, Есь, – в такой момент во мне говорят чувства, не давая места разуму и хоть какой-то адекватности. Нервное напряжение выдает наружу все слова, что крутятся в мыслях. – Спасибо тебе за все. Ты очень спасаешь сейчас.

Она не успевает ответить. Из-за двери выходит медсестра и просит нас пройти в другой коридор – туда, где родовая палата, в которой рожает Ярослава.

Сразу накатывает паника. Неужели что-то случилось? Почему вышла медсестра, а не Рома? Что происходит?

Руку Еси не отпускаю, иду вместе с ней, и она не сопротивляется. В любом случае нас вряд ли пустят куда-то туда, куда нам не стоит проходить и где мы увидим то, что не стоит видеть.

Я слышу голос Яськи. Меня холодом окатывает от ее тихих болезненных стонов. Это точно она. Где-то рядом совсем.

– Все в порядке? – спрашиваю нетерпеливо у медсестры, и она поворачивается к нам на мгновение, кивает, улыбается, просит нас подождать и уходит в палату. Да что происходит?

– Ты понимаешь что-то? – спрашиваю у Есении.

– Ничего, – шепчет, прижимаясь ближе ко мне. – Но Яська, кажется, не кричит. Это хороший знак. Я надеюсь…

Дверь открывается, и из нее выходит… Молодой отец. В руках – крошечный сверток в шапочке, одежде, что мы с Ясей вместе выбирали, и сверху в одеяльце.

Уже?!

Господи… Я не помню, когда последний раз в жизни плакал, но сейчас слезы сами собой наворачиваются, не могу их остановить, да и не пытаюсь.

Краем уха слышу, что Еська тоже рядом всхлипывает, впечатлительная и очень переживательная. Удивительная девушка.

– У нас мужчина, – говорит Рома. У самого глаза красные, но, видимо, уже успел взять себя в руки, раз ребенок уже одет и, кажется, сладко спит. – Три восемьсот, пятьдесят пять сантиметров.

– Все хорошо? – спрашивает Есения, пока я и двух слов не могу связать. Моя сестра стала мамой…

– Все замечательно. К Ярославе можно будет попозже, с ней еще не закончили, а малыша разрешили показать вам, с ним все хорошо. Подержать хочешь? – спрашивает меня и подходит ближе, а я вдруг теряюсь. Я, черт возьми, не умею держать детей.

– Я понятия не имею, как это делается.

– Не ссы, родственник. – Он вкладывает мне в руки моего племянника, и я замираю. Это так круто. Новая жизнь, совсем маленький, но уже настоящий человек. Смешно припухший и очень-очень теплый.

– Есь, ты просто посмотри на это чудо.