Ты пахнешь как мечта

Короче, спасают всех в порядке очереди, но когда эта очередь дойдет до нас – никто не знает.

Мы болтаем обо всем на свете, когда телефон издает жалобный звук, оповещая о низком заряде аккумулятора. Как мило…

– Твою мать, а… – смотрю на несчастные десять процентов и не понимаю, что будем делать, когда телефон окончательно отрубится. Он давно заряд плохо держит, а тут еще и фонарь непрерывно полтора часа светит – для моего старика это слишком. – Батарейка садится.

– Мой вообще где-то в квартире валяется, – говорит Еся, пожимая плечами, – я не заряжала его даже несколько дней. И что теперь? В темноте сидеть? Я буду бояться.

– Я не буду рассказывать страшные истории, обещаю.

– Как тогда? – усмехается Еська и тут же краснеет.

– Как тогда, да, – подтверждаю ее воспоминания и на пару минут замолкаю. Уверен, мы оба думаем об одном и том же.

Была глубокая осень, дача за городом, сильный ливень и бешеный ветер, который оборвал провода. Мы поехали за город, чтобы провести время в тишине и спокойствии, а попали в темноту и холод из-за жуткой погоды.

Еська боялась очень, капли по крыше и окнам барабанили, ветер завывал, а я подливал масла в огонь и рассказывал страшные истории, а потом наслаждался тем, как Еська прижимается ко мне, чтобы не бояться.

Я успокаивал ее как мог. И это был наш первый секс. Она отдалась мне прямо на полу у камина, потому что это было единственное теплое место во всем доме, даже не думая говорить мне «нет». Еся доверяла мне, несмотря на то, что это был не только первый раз со мной, но и первый раз для нее в принципе.

– Хорошо хоть дождь не идет, – позволяю себе ляпнуть и тут же получаю легкий шлепок по плечу от вмиг смутившейся Есении.

– Ты ужасен, – закатывает глаза и отворачивается, пряча краснеющие, я уверен, щеки.

– Не новость, – пожимаю плечами. Знаю я, что ужасен. Я, вообще-то, только и приехал для того, чтобы извиниться за то, какой я есть. – Есь, я, вообще-то, извиниться к тебе приехал, – говорю быстро, не давая себе передумать.

– Что? За Ксюшу? Не стоит, вы с Мирославом сделали это миллион раз, она взрослый человек, в конце концов, – говорит Еся чуть резче, чем я привык слышать из ее уст.

Но… нет. Я не хочу извиняться за Ксюшу. На самом деле мы сильно повздорили. И даже не из-за того, что я уехал с Яськой три дня назад. Мы просто обсуждали случившееся, и Ксюша призналась, что не чувствует никакой вины и не понимает, почему мы с Мирославом придаем ситуации так много значения. А когда я сказал, что человек пострадал по ее вине и все еще хорошо закончилось, она пожала плечами, пытаясь закончить разговор. И дело тут совершенно не в Есе. Не в том, что пострадал человек, которого я знаю. Я защищал бы любого в этой ситуации, потому что нужно нести ответственность за свои поступки.