Ты пахнешь как мечта

Выхожу из подъезда и стираю стекающие по щекам мокрые дорожки, хотя я меньше всего хочу плакать и быть слабой перед Ольховским. Он и так уже слишком много видел и чересчур много знает обо мне, это ни в какие ворота уже… Сама просила оставить отношения сугубо деловыми и шурую ему навстречу со слезами на глазах, вау. Прям типичная подчиненная."

"Мирослав Сергеевич опирается на капот машины и вскакивает, как только видит меня. Он сразу считывает, что что-то не то. Во-первых, я стираю слезы, а во-вторых, я все еще в той одежде, хотя домой ехала, только чтобы переодеться.

– Сонечка? Что случилось? – спрашивает он. Подлетает ко мне, хватает за плечи и осматривает с ног до головы, словно проверяя, все ли со мной в порядке. А я в порядке! Внешне точно. Это внутри неполадки искать надо, там все давно надломано или даже разрушено.

– Мирослав Сергеевич, а можно отгул? – спрашиваю его. Голос дрожит, слезы снова бегут по щекам, а ком стоит в горле. Это все он виноват! Это все Ольховский! Он своей странной заботой заставляет меня чувствовать себя слабой! Расклеилась, как позорище…

– Сегодня? – переспрашивает.

Киваю:

– Да, я не смогла попасть в квартиру, буду сидеть тут и ждать, пока они очнутся.

– На улице сидеть, Сонь? – Он хмурится и все еще не отпускает мои плечи. На улице… а где еще-то? В квартиру-то я войти не могу. Киваю снова. – Нет, так не пойдет. Я не брошу тебя тут одну, я совсем сволочь по-твоему?

Ну не то чтобы совсем, конечно… И не то чтобы прям сволочь…

– Я не могу на работу в таком виде, – осматриваю себя, – а туда тоже попасть не могу. А вещи все там.

– Что там за беда? – спрашивает, и я опускаю голову. Господи, ну почему так сложно-то, а? Лучше бы он не вызвался меня отвозить. Слишком много личной информации, мне тяжело! – Соня, времени молчать нет, ну? Быстро!

– Там тетя моя и ее муж. Они стали выпивать. Как напьются – танком не разбудить, – выдаю ему все как на духу. Когда рявкает – не могу иначе, машинально сдаюсь. – Два замка в двери, один из которых можно открыть и закрыть только изнутри. И он закрыт. Вчера попасть не смогла в квартиру, думала, сегодня уже откроют, но нет…

– Твою мать, – говорит он и отпускает одно мое плечо, чтобы сжать пальцами переносицу. Я даже не заметила, что все это время он все еще касался меня. Когда убирает руку – плечо мигом обдувает неприятным холодом и кожа покрывается мурашками. Май теплый, но по утрам еще ощутимо прохладно. – Идем.

Он внезапно направляется в сторону подъезда, и я как сумасшедшая бегу за ним, пытаясь понять, что он задумал.

– Мирослав Сергеевич, вы куда?

– Этаж какой? – спрашивает, игнорируя мои вопросы.

– Третий, – отвечаю и снова бегу за ним, но уже по ступенькам. Он в своем наверняка дорогущем костюме совершенно не подходит окружающему антуражу.