Как до Жирафа…

Ведь не пятиклассница с косичками, даже замужем была! А и не скажешь…

Мне не столько обидно было, сколько досадно – я категорически не понимал, в чём косанул. Ну да, двух зайцев убил. Но и это не для себя же! Себя я подставил, теперь отцу даже звонить не хочется. И раз он сам не звонит, значит, ещё не читал новости в сети. Пока можно дышать.

Хорошо, что Надя сама предложила Маруську привезти, они с папой на корт собрались. А я отмазался. И не соврал даже, сказав, что в выходные парк – это для нас святое. Маруська и сама уже с утра прыгала и кричала мне в экран телефона: «Мапа, в палк!» Утром в субботу и воскресенье, какая бы погода ни была, мы туда. Или в снегу поваляться, или по газонам побегать, кошек за хвост потаскать, мальчикам на детской площадке глазки построить. И, конечно, все батуты обскакать, все карусели объездить, а потом вредного чего-нибудь съесть в кафешке. Так что можно сказать, что пока Маруська меня спасла. Но ненадолго.

Однако не это мучило меня, а мысли о Катерине. Я физически ощущал телефон в кармане, но знал, что звонить не буду. Я не придумал, что сказать. Вообще ничего не понимаю!

– Мапа, мапа, одуванцик! – подбежала ко мне дочка и протянула уже сорванный цветок.

– Спасибо, – улыбнулся я. Присел на корточки и взял стебель в руки. – Только ты больше не рви, ладно? Пусть растут.

– Ладно, – хлопнула ресницами дочка.

Маруська, как газонокосилка, постоянно обносит всё, что цветёт. У неё будто цель, как в компьютерной игре – сорвать всё, что не зелёное. И где-то при этом в голове складываются набранные баллы. Деда с бабушкой на даче чуть удар не хватил в прошлый раз, когда она заявилась на веранду с десятком головок крокусов, лютиков и гиацинтов. Счастли-ивая!

Я понюхал одуванчик. Маруська засмеялась:

– Мапа, у тебя нос жёльтый!"

"Я кивнул и вытер тыльной стороной кисти нос. А Маруська посмотрела на меня внимательно и вдруг провела ладошкой по щеке.

– Мапа, ты глустный? На цветочки обиделся? Я больше не буду лвать. Честно-честно!

Я погладил её по головке.

– Вот и умница. Но я на тебя не обиделся. Просто сказку грустную вспомнил.

– Ласскази!

– Да ну её! – махнул я рукой. – Давай лучше дальше кататься по парку?

– Не-ет, сказку! – заявила Маруська требовательно.

– Ну тогда не жалуйся. Она не весёлая, – вздохнул я. – Жил-был на свете одинокий… ну, допустим, принц, королевство, бизнес, подчинённые, тьфу, слуги, всё, как положено. И понравилась ему девушка. Смешная такая, в кудряшках. Как ты. Принцу нравилось, что она скромная и умная, а не как дурные придворные фрейлины, вредные и которые денег хотят.

– А она класивая? – спросила Маруська.