Как до Жирафа…

Святые все, я аж забыла, кто! Какой торс! Чувствуя, что густо краснею, я опустила глаза и поняла, что сама стою практически в неглиже.

– Извините… – пролепетала я.

– Доброе утро, – сказал Андрей Викторович и бесстыже уставился на мои ноги.

Всё разумное, доброе, вечное, в том числе и слова про утро застряли в моем горле. Я кашлянула и выпустила Машу, вырывающуюся с криком «Мапа! А где длакон?!».

– У драконов нелётная погода, – сказал царевич с полуулыбкой и чересчур внимательным взглядом, в котором опять сквозило изумление.

– П-понятно… – Оттягивая ниже край футболки, я попятилась к детской. Юркнула за дверь и, покрываясь пятнами, выдернула нещадно измятые брюки из-под тяжёлой лапы мехового монстра. Оделась, с трудом от волнения попав в штанины. Обнаружила свой второй носок, надетый, как гномский колпак на голову пупсика. Раскопала кофту из-под подушек на полу. Запахнула ее и пригладила распушившиеся волосы. Стыдобище-то какое!

Я подошла к двери и прислушалась.

Маша болтала что-то без умолку, царевич ей отвечал. Кажется, сонно. Нервно сминая края вязаной кофты, я, наконец, решилась выйти из укрытия. Идиотка! Идиотка! Идиотка! Кусая губы, прошла в кухню. Андрей Викторович уже спрятал торс под синей хлопчатобумажной майкой и набирал чайник из-под диспенсера.

– Будете с нами завтракать? – спросил он, будто ничего не случилось.

Маша в пижамке радостно запрыгала:

– Завтлакать-завтлакать! Агушу!

– Н-нет, спасибо, – ответила я, запинаясь. – Вы не улетели?

– Как видите. В Пекине землетрясение. Всё отменилось.

Маша залезла на стул, а я пробормотала:

– Ну, тогда я пойду? Вы же дома…

Отвлекшись от чайника, царевич посмотрел на меня, мгновенно сменив сонное добродушие на презрение, словно я неприлично выругалась. Процедил:

– Как хотите.

– А у меня Агуша есть! – сказала громко Маша.

Я посмотрела на неё, проглатывая подступающую тоску и желание схватить чужого ребёнка в охапку и сбежать вместе с ним, даже если меня посадят. Царевич продолжать взирать на меня исподлобья. Я вздохнула и наступила на горло своим желаниям: всё это ничем хорошим не кончится. И привыкать не стоит.

– Д-до свидания, – пробормотала я, снова краснея.

Поспешно прошла в прихожую, надела пальто и мокасины, взяла сумку, шагнула к выходу и вдруг меня чуть не шибануло дверью по лбу – та распахнулась и в квартиру вошла, как подарок, красавица на диких шпильках, с чёрными, длинными, блестящими, как атлас, волосами, и в сногсшибательном белом пальто. Будто с подиума. Где наливают, судя по запаху…

– Мама! – закричала позади меня Маша.

Я вздрогнула и обернулась. Меня уже никто не видел.

– Явилась? – зло процедил царевич вошедшей красотке.

– И что? – надула капризно пухлые губки Лана.