Кай из рода красных драконов (СИ)

Бедные барсы! Видно, мои старушки осквернили им тут всю малину!

Ну, извините, братья! Это я только начал подрывную деятельность в вашем магическом мире. Раз я — человек неверующий, то не по нутру мне, когда мужики в лесу прячутся, оставляя врагам детишек и матерей.

Если в вашем мире так принято, то в моём — всё иначе. Ничего личного, так уж меня воспитали.

Ичин несколько раз обошёл вокруг лагеря, окуривая его можжевельником. Принёс из аила бубен. Здоровенный, гораздо больше того, что был у шаманки. Прогрел над костром.

Кама делала так же, наверное, в этом был какой-нибудь музыкальный смысл.

Однако прыгать вокруг огня Ичин не стал. Сел и начал тихонько постукивать в бубен палочкой, заунывно напевая что-то малоразборчивое.

Часть воинов ушла по охотничьей тропе, часть занялась непонятными приготовлениями, а остальные уселись возле шамана, слушая его песню.

У меня слушать не выходило — слишком тихо Ичин бурчал себе под нос.

Я от скуки тоже подобрал палочку и отметил на ней дни, которые провёл в этом мире, сделав себе что-то вроде календаря. Потом сообразил, что всё моё «старое» имущество могут сжечь вовремя обряда. Закопал в углу нож, мешок колдуна, что подобрал на поле боя, амулет, подаренный Майей — костяную фигурку барса. Ну и этот самый «календарь».

Пока возился — стемнело.

Воины не стали готовить еду, не пошли спать. Они так и сидели у костра, слушая шамана, пока я не задремал.

Проснулся ещё до восхода солнца — от шума, возни и хлопанья крыльев.

Жизнь в лагере кипела! Охотники вернулись на крылатых волках и притащили с собой их дикого собрата. Живьём!

Волк был некрупный — вполовину меньше прирученных. Тощий, совсем другого окраса. Не пепельный, а темно-коричневый с чёрным ремнём по спине.

Пасть ему связали, крылья, похоже, и вовсе помяли — так жутко они были вывернуты и стянуты верёвками.

Но сдаваться зверь не собирался. Он прижимал уши, рычал, пытался броситься на врагов. Вот только аркан на горле сразу затягивался, и волк валился на землю полузадушенный.

Прирученные волки не принимали дикаря за товарища. На его страдания они взирали равнодушно и с некоторым испугом. А Ичин, дождавшись, пока зверь окончательно вымотается, крикнул, чтобы поспешили за мной.

Четверо воинов молча связали мне руки и ноги, вынесли из аила на руках. Наверное, так здесь и хоронили. Неужели случалось, что убегали от них покойнички?

Меня уложили на кучу дров. Рядом со мной пристроили меч, который я забрал у воина терия Вердена."

"Прежде, чем положить меч в костёр, его «убили» — варварски сломали, воткнув в бревно. Ну, это ладно, этого меча мне было не жалко.

А вот волка я очень жалел. Боялся, что его должны принести в жертву. И когда кровь брызнула на меня сверху, решил, что это его. Обзора-то у меня не было никакого.