Кайа. История про одолженную жизнь. Том 4. Часть 1

Всем собравшимся моментально стало очевидно, что царская любовница сделала свой ход, не позволяя упечь меня за решетку, и спорить с ней из-за меня Председатель не захотел, а посему он, не став тянуть кота за всякое, быстренько озвучил свое решение.

— Именем государства Российского… — начал он.

До конца расследования, которому меня обязали всячески содействовать, относительно причинения огнестрельного ранения барышне Вениаминовой, я остаюсь на свободе, с запретом на определенные действия. А именно, мне запрещено покидать пределы Санкт-Петербурга, за исключением посещения госпиталя, в котором находится сейчас мой приемный отец.

Электронный браслет на мою руку надевать не стали, ограничившись взятием с меня слова дворянки (на этом месте мадам Вениаминова скривилась, будто бы ее угостили особенно кислым лимоном) на тему того, что пределов города, за оговоренным исключением, я покидать не стану и буду сотрудничать со следственными органами.

У этого решения, уверен, обязательно должна быть цена, которую царская любовница, так или иначе, вынуждена будет уплатить. Данный судебный процесс был точкой приложения усилий множества самых разнообразных сил, так или иначе противостоящих Филатовым. Шутка ли, подвернулся такой шанс засадить в тюрьму пока еще единственного ребенка и пока еще наследницу Главы Семьи, где, во-первых, с ней возможно было проделать что угодно, вызвав дестабилизацию в и без того беспокойной внутрисемейной обстановке, ведь нынешний Глава прямо сейчас недееспособен. Ну а, во-вторых, какой отличный представлялся вариант для практически любого шантажа. Наверняка существуют еще и «в-третьих», и «в-четвертых», и так далее. И шанс этот теперь упущен!

Хотя я и не просил о помощи, но дама Кристина мне ее решила оказать, да еще и публично, устами своей прислужницы, назвала меня своей подругой, то есть взяла под свою протекцию (потыкав заодно палкой в Государыню, с которой в скором времени я должен буду породниться), а это значит ровно одно…

Должок этот мне в любом случае придется возвращать, тут без вариантов, даже если все те, кто желали видеть меня за решеткой, и приложили к этому немалые усилия, решат вдруг не выписывать, фигурально выражаясь, счет за оставление меня на свободе этой «ночной кукушке» Государя.

Дама Кристина явно жаждет от меня той информации, что хранится на накопителях. Не зря же Мила прямо заявила о том, что надеется на некий мой «правильный выбор». Можно, конечно, сказать, и это будет чистая правда, что ее посланницу «срисовала» матушка и отобрала все переданные мне устройства. Можно поведать грустную историю и о том, что будто бы ничего у меня не вышло…

Поверит ли она моим словам? А вот на этот вопрос заранее ответить невозможно.