Кадры решают всё

– Тео, пусть никто его не видит, – вдруг повернулась к Теодору леди Матильда, вытирая заплаканные глаза, – мы все очень любили графа и его дочку, многим будет больно видеть его образ. Мы ведь так и не знаем, что с ним случилось. Но раз его нет среди нас, значит, он покинул замок… Нам хотелось верить, что он остался жив и прожил долгую достойную жизнь.

– Леди Матильда, – вдруг спросил Хасид, – а почему ни вы, ни Зайка, ни кто-либо другой не говорит о матери девочки? Она умерла?

– Туда бы ей и дорога, мерзавке! – буквально прошипела всегда сдержанная леди Матильда. – Бросила она их, сбежала с молодым Блайвилем, да не будет ему мира в посмертии. Изабель и пяти лет не сравнялось, как она предала и Генриха, и дочь!

– Блайвиль? – ухватился Теодор. – Это не тот ли, что напал на замок, решив, что ему он нужнее? Но Харви не сказал про… жену графа, он просто сказал, что Блайвиль хотел получить эти земли.

– В замке не принято было говорить на эту тему, – поджала губы леди Матильда, – тем более капитан тогда плохо знал тебя, вот и не стал упоминать. Впрочем, обо всём этом тебе лучше поговорить с… Эдриеном, когда он в себя придёт: он был очень близок с Генрихом, тот стал ему практически сыном.

– А ещё Блайвиль — это тот, за кого хотят выдать замуж Габи, – покраснев, добавил Хасид.

– Спасибо, леди Матильда, – Тео с искренней благодарностью поцеловал призрачную руку, – тогда мы пойдём. Мортимер, ты готов?

Морти, задумчиво рассматривающий себя в оконном отражении, кивнул и словно стряхнул с себя какие-то не слишком радостные размышления.

– Конечно, сейчас только голос… – он посмотрел на леди Матильду, – леди, так похоже?

Тео только глазами хлопнул, когда голос Мортимера разительно изменился, став более глубоким, более хриплым и взрослым, что ли. Как-то получилось так, что именно иллюзии давались Теодору сложнее всего, в отличие от той же некромантии, поэтому то, что делал Мортимер, он воспринимал почти как чудо.

– Я готов, – проговорил Морти, явно привыкая к голосу, словно человек, надевший новый сапог, несколько раз топает им по земле, чтобы понять — подходит ли, не жмёт ли где-нибудь.

Тео не стал ничего говорить, молча направившись к выходу из кабинета. Остальные так же серьёзно последовали за ним, лишь Кеннет перелетел на плечо к Хасиду, прекрасно понимая, что вниз его не возьмут.

По пути им никто не встретился, но зато, когда они вошли в кухню, увидевший графа Христофор уронил сковороду, которую держал в руках, и сам медленно осел на лавку.

– Ваше сиятельство, – простонал маленький хозяин кухни и неожиданно повалился на колени, – да как же это? Да неужели же? Но… как?!

– Это не граф, Христофор, – поспешил пояснить Тео, – это Морти в образе графа.